Виктор Старицын - Прибалтийская мясорубка

— Вот дуболом упертый, — вслух выругался Иван Васильевич, не постеснявшись присутствующих связистов. Затем обхватил голову руками, и стал напряженно соображать. Варианты действий крутились в голове с бешеной скоростью.

Через несколько минут выводы оформились. Очевидно, до Серпилина информация о полном разгроме 12-го танкового не дошла. Кто-то зассал и приукрасил положение дел. Скорее всего, этот кто-то — в штабе армии. Дуболом комкор без приказа ничего не сделает, и завтра нас сомнут. Даже если ввести в бой всех обозников, выдержим не более одной атаки. А потом танки Гудериана пойдут по тылам. К счастью, расстояние до штаба фронта в Опочке по прямой составляло всего 90 км, дивизионная радиостанция должна была добить, тем более ночью.

— Частоту штаба фронта знаешь? — спросил он у младлея — командира радиомашины.

— Знаю.

— Давай связь по радиотелефону. Открытым текстом: Гаврилов срочно вызывает восьмого (позывной командующего фронтом — от автора). Иван Васильевич надеялся, что, получив такой вызов — какой-то комдив через две инстанции вызывает командующего фронтом, связисты в штабе фронта от такой наглости офигеют и доложат хотя бы начальнику оперативного отдела штаба фронта, которого Гаврилов знал лично, как, впрочем, и самого начальника штаба. И действительно, через три минуты Медведев ответил.

— Слушаю тебя внимательно, Иван Васильевич.

Гаврилов коротко изложил ситуацию.

— А ты не преувеличиваешь? По донесению Алавердова, 12-й танковый ведет бой с танками Гудериана на рубеже Рубани — Скуятниеке.

— Это я весь день веду бой с танками Гудериана на этом рубеже. По данным опроса пленных, против меня три танковых и одна мотопехотная дивизия. А от моей дивизии уже осталось меньше трети. Из всего 12-го танкового справа от меня воюют два полка из 37-й танковой дивизии. Их тыловики днем отступали через мои позиции. Других частей из 12-го танкового не наблюдаю. Если завтра к рассвету меня не подпереть с тыла свежей дивизией, Гудериан не позже десяти часов пойдет по нашим тылам.

— Понял тебя. Сколько наблюдаешь техники у немцев?

— Перед последним боем у них оставалась сотня больших коробок, все тройки и четверки, легких нет совсем, и полторы сотни малых коробок, — Гаврилов с опозданием вспомнил, что переговоры открытым текстом надо кодировать.

— Понял тебя. Доложу прямо сейчас. Держись.

Через 30 минут Медведев вышел на связь и сообщил, что приказ Николайчуку направлен. Еще через 20 минут на связь вышел комкор и спросил, на какой рубеж выдвигать дивизию. Судя по тому, что перестраховщик Николайчук нарушил инструкцию и вышел на связь не шифровкой, а открытым текстом, Иван Васильевич сделал вывод, что его крепко вздули. Гаврилов дал координаты рубежа в полукилометре за своим КП. Через пятнадцать минут на связь вышел комдив-248 Митяков, чтобы уточнить вопросы взаимодействия.

Утром 18-го дивизия выдержала еще одну атаку, затем в боевом порядке отошла за подготовленную к этому времени линию обороны 248-й дивизии. В строю осталось 2246 человек. Сам Гаврилов в это число не вошел. При отходе осколок разорвавшегося сзади снаряда вырвал кусок мяса из трицепса правой руки, и его отправили сначала в дивизионный медсанбат, а затем, по указанию комфронта, во фронтовой госпиталь комсостава.

Там Гаврилов узнал, что штаб 12-го танкового на марше попал под удар пикировщиков, лишился связи, а затем попал под гусеницы гудериановских танков и в полном составе погиб, включая и самого комкора Петрова. Ввиду отсутствия информации от штаба корпуса, в штабе армии решили информацию придержать до прояснения обстановки. Что едва не привело к катастрофе фронтового масштаба.

От поступивших в госпиталь командиров из 248-й мотострелковой узнал, что их дивизию атаковали всего 27 танков и 44 броневика. Из трех танковых дивизий! 248-я свою позицию удержала. 84-ю вывели за тыловой рубеж на пополнение.

К исходу дня 18 сентября окружение основных сил танковой группы Гудериана завершилось. В котле севернее города Гулбене оказались четыре пехотных, одна кавалерийская, три танковых и три моторизованных дивизии. Из них относительно полнокровными были лишь две пехотных и одна кавалерийская дивизия. Все три танковых дивизии по живой силе едва ли равнялись одной штатной и почти не сохранили бронетехники. В трех моторизованных дивизиях осталось по половине штатного состава. А от 323-ей пехотной уцелел едва ли полк. Всего — около 70 тысяч живой силы при 800 орудиях. В окружении оказались управления 24-го и 46-го моторизованных корпусов, а также 31-го и 37-го армейских корпусов. По данным радиоперехвата, в котле находился и сам Гудериан. На штабной карте-километровке, вокруг обведенного двойным сине-красным контуром котла, имевшем форму повернутого носком на северо-запад ботинка высотой 34 км и длиной «подошвы» 42 км, были отмечены 12 наших дивизий общей численностью около 110 тысяч человек.