Виктор Старицын - Прибалтийская мясорубка

Позднее стало известно, что немецкое командование планировало начать свое общее наступление 8-го августа. Наше наступление заставило противника скомкать подготовку и атаковать 7-го числа.

В 8 часов пришел ответ от Кузнецова, в котором он сообщал, что противник провел артиллерийскую и авиационную подготовку на участке Ливаны — Екабпилс и пытается форсировать Двину. Войска фронта удерживают позиции. Авиация фронта больше не может поддерживать наше наступление на немецкий плацдарм, так как занята отражением немецкой атаки. Я не удовлетворился шифрограммой и связался с Кузнецовым по ВЧ. Он заверил меня, что ситуация под контролем.

Затем я связался по ВЧ с Главкомом и предложил отложить наступление на плацдарм до выяснения обстановки. Жуков выразил мне свое неудовольствие и приказал действовать на основании имеющегося приказа, то есть наступать. Пришлось отдать приказ на наступление. Командирам танковых корпусов я отправил приказ на наступление, указав, однако, что, в случае больших потерь матчасти, следует отойти на исходные позиции, и повторить авиационную и артподготовку.

В 10 часов получил донесение авиаразведки. Летчики наблюдали переправу противника через Двину на лодках и понтонах между Ливаны и Випе. На восточном берегу реки идет ожесточенный бой. На западном берегу — большое скопление танков — несколько сотен единиц. Точно сосчитать не удалось по причине мощного истребительного и зенитного прикрытия. Похоже, нашелся Гудериан, пропавший с Западного фронта, подумал я.

В 12–00 поступило донесение от Щербакова: разведбат 332-й сд столкнулся с передовым отрядом противника в составе полка в семи километрах восточнее Ливаны. Части 91-ой сд, занимавшей оборону по Двине, расстроены и отходят на восток. Воздушная разведка доложила, что наблюдает севернее Ливаны три наведенных понтонных переправы, по которым переправляются танки. Мои опасения подтверждались. Донесение Щербакова и данные авиаразведки я сразу же продублировал Кузнецову и Жукову. Дав Георгию Константиновичу час на осмысление ситуации, снова связался с ним по ВЧ. Жуков сказал, что донесения от Кузнецова о прорыве обороны по Двине пока не получил, но, до выяснения обстановки следует остановить наступление.

Командиры танковых корпусов правильно поняли мой приказ и остановились еще утром, затребовав повторную артподготовку. Я приказал им отвести танки с передовой, оставив там только мотострелковые полки. Дивизии готовить к маршу.

88-му стрелковому корпусу приказал сменить мотострелковые полки танковых дивизий на рубеже Рушона — Дагда. Щербакову приказал развернуть части, занимающие вторые дивизионные оборонительные полосы, фронтом на запад. Полки боевой поддержки и боевого обеспечения перевести в промежуток между первой и второй оборонительной полосой. Дивизиям приготовиться к круговой обороне. Корпусные части передислоцировать так, чтобы они не попали по удар немцев. Командирам 16-го и 26-го мотострелковых корпусов, находившихся в резерве фронта в районе Гулбене, приказал поднять части по тревоге и готовиться к маршу на Екабпилс.

В 15 часов Кузнецов наконец подтвердил, что противник большими силами прорвал главный рубеж между Екабпилсом и Ливанами. Зафиксированы две танковых дивизии и не менее четырех пехотных. Наша 91-я сд разгромлена. Кузнецов сообщил, что перебрасывает к Екабпилсу 28-й мотострелковый корпус и две танковых дивизии.

Противник снова обманул нашу разведку, в первую очередь, конечно, разведку Прибалтийского фронта. Но, планы мы ему уже поломали. Сейчас три пехотных дивизии, которые остановили наше наступление на рубеже Рушона — Дагда, должны были бы ударить по нашей 333-ей дивизии навстречу Гудериану. Теперь же Гудериану придется справляться самому. По боям в Белоруссии я знал, что во 2-й танковой группе было 5 танковых и 4 моторизованных дивизии. Плюс не менее 10 пехотных дивизий, выявленных разведкой. И еще неизвестно, сколько не выявленных.

События развивались стремительно. Я запросил у Жукова согласие на действия авиации фронта в полосе Прибалтийского фронта и получил его. Сразу же приказал всеми бомбардировщиками фронта нанести удар по немецким переправам. Штурмовикам приказал поддержать корпус Щербакова в обороне и проштурмовать резервную дивизию немцев у Резекне, так как предполагал, что она начнет марш навстречу Гудериану.

Командиру 11-го танкового корпуса генерал майору Моственко я приказал не дожидаясь, пока освободятся мотострелковые полки дивизий с линии Рушона — Дагда, выдвигать все четыре дивизии в полосу 99-го стрелкового корпуса и поддержать Щербакова в обороне. 16-му мотострелковому корпусу генерала Иванова — приказал выдвигаться из района Гулбене — Алуксне, в котором он размещался, на рубеж Виляны — Варакляны — Сигаларс, где занять оборону совместно с 28-м мотострелковым корпусом Прибалтийского фронта, который должен занять позиции западнее Сигаларса по реке Айвиексте на рубеже Сигаларс — Ляудона — Плявинас. Этот рубеж отстоял от захваченного противником плацдарма на 20–30 км, и мотострелковые дивизии, совершив форсированный марш на 60–80 км, должны были занять позиции до выхода на него противника. Истребительным дивизиям — прикрыть выдвижение танкистов Мостовенко и мотострелков Иванова, и не позволить немцам бомбить их на марше. Отдав все эти приказы, я выехал в Опочку в штаб фронта, откуда было удобнее и надежнее руководить войсками.