Виктор Старицын - Коммунистическая республика Камчатка

За два часа до рассвета по команде дона Армендариса рявкнула первая пушка, послав свое ядро в лагерь пришельцев. За ней громыхнули остальные две с лишним сотни стволов. 220 ядер обрушились на головы безбожников.

Командиры подняли пехотинцев в атаку. С криками: "За веру!", "За Короля!", "За Испанию!", "Во имя Господа!" тысяча двести испанских бойцов выскочили из развалин, и, карабкаясь через обломки зданий, ринулись на пришельцев. Впереди — мечники и пикинеры. За ними — аркебузиры и арбалетчики.

Яркие лучи прожекторов, которыми корабли пришельцев освещали бухту, отлично видимые в задымленном воздухе, сразу же скрестились на перешейке. На кораблях засверкали частые вспышки пушечных выстрелов. Еще более яркие вспышки многочисленных разрывов вспыхнули среди атакующих. Перешеек заволокло дымом.

Армендарис воочию наблюдал двумя днями ранее мощь артиллерии пришельцев, и не обольщался насчет успешности атаки. Не в том была ее цель. Пока пришельцы перемалывали пехоту, артиллеристы успели перезарядиться и дали еще один залп. После этого пушки кораблей пришельцев переключились на испанскую артиллерию.

Вокруг гремело и сверкало. Во все стороны летели обломки зданий и пушек, калеча артиллеристов. Рушились стены домов. Близкий разрыв осколочного снаряда прервал земную юдоль Диего Армендариса. Как и все погибшие в эту ночь испанцы, он твердо надеялся на обещанное лично епископом райское блаженство.

Лишь немногим пехотинцам и артиллеристам повезло выбраться живыми из ада, устроенного пришельцами.

Заслышав грохот артиллерийской канонады, отряд дона Рамиреса спешно выбрался из убежища, и ведомый проводниками, бегом направился к морскому берегу полуострова. Шальным испанским ядром разорвало двоих пехотинцев. На бегу арбалетчики расстреляли два встреченных десятка индейцев, сами дважды попали под огонь скорострельных аркебуз пришельцев, потеряли девять человек убитыми и ранеными. Раненых пришлось бросить. Остальные добрались до берега. Под грохот артиллерии пришельцев спустили на воду три шлюпки, припрятанные во дворе одного из домов. Пленных распределили по одному на шлюпку.

Солдаты гребли изо всех сил, надеясь побыстрее уйти от берега в спасительную темноту. Не удалось. Луч прожектора со стоящего напротив бывшей центральной крепости корабля пришельцев сначала чиркнул по шлюпкам, потом вернулся к ним и вцепился в них мертвой хваткой. На корабле сверкнул пушечный выстрел. Прямо перед шлюпками встал огромный столб воды. Следующий снаряд разметал шлюпку в щепки. Третий снаряд утопил вторую шлюпку. Вспышку четвертого выстрела дон Рамирес увидел, но не успел осознать.

После рассвета Звягинцев сумел подвести итоги тяжелых суток. Они были плачевными. Среди трупов испанцев, пытавшихся удрать из города на шлюпках, были опознаны краснофлотец Петюнин и конвойник Мартынов, захваченные накануне в плен. Неприцельная стрельба испанских артиллеристов по площадям обошлась мартийцам еще в троих убитых и пятерых раненых краснофлотцев. Общие потери — семеро убитых. Туземцев погибло 57 человек. "Своих" испанцев — шестеро. Таких потерь камчатцы не несли еще никогда. И то, что эскадра истребила не менее пяти тысяч испанцев, совсем не искупало понесенных потерь. В назидание врагам, Звягинцев приказал артиллеристам разнести в пыль все четыре городских церкви.

Следующие пять дней мартийцы тщательно грабили полуостров. Со складов вывезли все подчистую. Металлы, древесину, мануфактуру. Выгребли все ценное из жилых домов и мастерских. Забрали всех жителей, включая простых рабочих с семьями и даже слуг — туземцев. Забрали всех лошадей и домашних животных.

Испанцы никак себя не проявляли. Перед отплытием подожгли все дома и все склады. В трех разрушенных крепостях раскопали заваленные пороховые погреба и взорвали их.

Оставив за кормой горящий город, эскадра легла на обратный курс. Несмотря на понесенные потери, поставленные задачи были выполнены. Крупнейший порт Новой Испании полностью уничтожен. Военному и промышленному потенциалу противника нанесен серьезный урон.

Вроде бы, жизнь республики вошла в штатную колею. Непосредственные угрозы преодолены. Но, рабочий день председателя Совнаркома никак не желал укорачиваться. По 12 часов в день, не считая перерывы на прием пиши, заботы одолевали Николая Иосифовича. Лишь по воскресеньям удавалось расслабиться в кругу семьи: трех своих жен, двух сорванцов — пасынков и новорожденной дочки.