Виталий Гавряев - Контра

Уже который день, из-за ребяческого озорства (своеобразным видом борьбы со скукой), Александр, оканчивая утреннюю разминку и водные процедуры, выходил к завтраку одетым "по полному параду", как будто собирался на торжественный приём к самому императору. Пусть для окружающих графа людей это выглядело глупо, зацикленной идеей фикс, но он ежедневно облачался в костюм, заказанный по случаю дня рождения Шуйского, который слуги за ночь приводили в порядок. Кстати, на тот праздник жизни, молодой человек так и не попал, из-за неожиданно скосивших его последствий "лечения". Так вот. Его надсмотрщики, видя нарядившегося подопечного, сильно нервничали, но молчали. Что в свою очередь, изрядно забавляло пленника. В нём проснулся ребяческий интерес, как быстро этим околоточным надзирателям, надоест находиться в повышенной "боевой готовности", то есть, неотлучно следовать за ним по пятам. И те, его не разочаровывали, ходили за Сашей как привязанные. Правда, через день, служивые правопорядка немного успокоились и организовали что-то вроде дежурной и отдыхающей смены. Вот в один из таких дней, в имение арестованного графа, заехал его друг. Пришлось отвлекаться от начатой в заточении зарядки для мозга — расчётов модулей зацепления прямой и косой шестерни. Делалось это не только для "убийства времени", но и чтоб не терять полученный в предыдущей жизни навык. Ведь деградация, в отличие от обучения, не требует никаких усилий, только и делай, что наслаждайся покоем. А ещё, оглядываясь на звук тихих шагов, молодому человеку было забавно видеть удивлённо-озабоченные лица полицейских, которые время от времени, заглядывали в бумаги, подглядывая через его плечо.

Но, обо всём по порядку. Не успел Александр, готовясь к решению инженерных задач, заточить гусиные перья и карандаши, кстати, последнее, с графитовым стержнем, весьма дорогая в этом мире вещь, как в комнату, без стука, вбежал младший сын одной поварих гайдуков, мальчишка лет пяти. Ворвался в кабинет и застыл на месте, осматривая широко раскрытыми от любопытства глазами всё помещение и заодно ожидая, когда барин обратит на него своё внимание.

— Чего тебе? — отложив карандаш и перочинный нож, недовольным тоном поинтересовался Александр.

— Так, это э-з-э, Александр Юрьевич, к вам значится гость едет. Один он.

— Молодец, спасибо тебе за службу. А сейчас, свободен и передай Ивану, пусть проводит посетителя в гостевой зал, а я, подойду туда немного позднее.

— Ага.

Босоногий мальчишка резво развернулся, и больше не сказав ни слова, выскочил в так и не закрытую им дверь.

"Хоть что-то в этом мире меняется в положительную строну. — подумал Александр, неспешно складывая бумаги в папку, и пряча свои письменные принадлежности, кроме массивной чернильницы и пресс-папье. — Хоть кто-то решил меня навестить. Не то, ей богу, одичаю в заточении. Да и моим держимордам хоть какое-то развлечение, вон, от скуки уже на кухарок и прачек стали засматриваться. Как голодные коты на сметану. Непорядок, не по их честь бабы".

Буквально через пять минут, Саша, стараясь выглядеть как можно беззаботнее и бодрее, предстал перед гостем. И не был удивлён, узнав в нём своего друга, Михаила. Того, кто можно сказать спас попаданцу только что дарованную ему жизнь, буквально вырвав тело из лап шарлатанов от новомодной медицины. Да и после этого, не оставлявшего без своего внимания и посильной помощи. Так что, желание выглядеть бесшабашным, а главное, не сломленным пленником, только усилилось. По трезвому размышлению, сторонние наблюдатели, видя перед собою юношу, от него нечто подобное и должны были ожидать. Так что, незачем обманывать чужие чаяния.

Во время бравурного, насмешливого рассказа о реалиях домашнего заточения, Александр не раз замечал, что во взгляде его друга, время от времени, проскакивали отблески тревоги и недоверия. А может быть, это было удивление от того, что его друг так сильно изменился. Впрочем, "клоунская" часть беседы быстро окончилась, и оба юноши перешли на французскую речь. Здесь уже шло более интимное общение, каково у близких людей здоровье; как поживают знакомые, бывшие соученики, родственники. Как говорится, темы не для чужих ушей. Ведь в них затрагивалось всё. Даже такое, как беззлобные шутки над князем Шуйским, которого отвергла некая девица, в первый раз вышедшая в свет. Да-да, как раз та молодая особа, так сильно заинтересовавшая молодого повесу на рауте, где Михаил нечаянно узнал о злоключениях младшего графа Мосальского-Вельяминова.