Виталий Гавряев - Контра

Крытые сани стояли невдалеке от входа, и возница стоя возле лошади, о чего-то ей говорил. Была такая привычка у конюха, общаться со своею скотинкой как с человеком. Ещё, Саша обратил внимание на девицу, явно куда-то спешащую. Скользнул по ней взглядом, и не более того, после чего, продолжил своё неспешное шествие. И какого же было его удивление, когда незнакомка, поравнявшись с ним, остановилась. Граф машинально посмотрел ей в лицо, запоздало пытаясь сообразить, знакомы ли они. И Ужаснулся, личико девицы исказила гримаса презрения и одновременно ненависти. Её правая ручка, резко покинула тёплую, меховую муфточку и направила ствол пистолета в его грудь. Убийца, буквально выплюнула слова: "Сдохни Иудушка!" — Щелчок курка, вырвавшаяся из оружейного ствола струя огня и дыма, сильный удар в грудь, оттолкнувший на пару шагов назад и… Наступила тьма, плавно поглотившая мир ещё до того, как Александр, простояв ещё несколько секунд, начал оседать на заснеженный тротуар.

"Сашенька, голубчик, вы меня слышите? — кто-то слегка пошлёпал Александра по щекам, окончательно сбрасывая оковы забытья. — Слава богу, вы открыли глаза…"

Лёгкий шум в ушах, слабость и невозможность сделать полный вдох, наваливаются как тяжкий груз. Вместе с болью в грудной клетке, в памяти всплывает воспоминание о подобной ситуации. Ещё в далёком детстве. Тогда он, ещё будучи Володькой, бегал с мальчишками, и развлеченья ради дразнил одного слабоумного мужика. Как сейчас помнится, сколько радости приносило то, как этот полоумный бегает за своими обидчиками и орёт что-то невнятное, а им, мелким шалопаям, только того и надо. Вот только в тот день, Кеша споткнувшись и упав на землю, никто не заметил как тот схватил валяющийся на ней обломок кирпича, и изловчившись, с силой бросил его в надоедливых бесенят. Ощущения, после встречи камня и грудины, были почти такие же. Боль, и кратковременная невозможность сделать ни вдох, ни выдох. Всё почти также как сейчас, за исключением потери сознания и то, что способность хоть как-то дышать имела место быть, вот только сильно ограниченная.

Следующий голос удаётся узнать с необычайной лёгкостью, он принадлежит старшему сыну Каца. Молодой человек, в отличии от своего родителя, говорит совершенно спокойно: "Отец, экипаж Александра Юрьевича, уже отправился за доктором. А эту дуру, что стреляла в графа, к несчастью пришибли насмерть. Один из графских гайдуков свалил её с первого же удара, в висок".

"Жаль, у меня, к ней, была куча вопросов. — ответил Авраам, совершенно трезвым и уже более спокойным голосом. — Но. Знать туда ей и дорога, чтоб её черти в аду достались самые трудолюбивые и сковорода пораскалённей".

"Абрам, ты это, не переживай так. Главное наш барин жив, а "пообщаться", и без неё есть с кем. — откуда-то издалека, прозвучал голос Дормидонта. — Мы хоть и проворонили эту бабу. Но изловили её подельника. Он немного в сторонке стоял, прятался за театральной тумбой, злыдня этакий, и тоже собирался внести свою лепту в это смертоубийство. Собака он бешеная, уже собирался поджечь огневой шнур, да бросить свою бомбу в толпу. Это когда мы все, над нашим барином столпились. Тока мои ребята его опередили, успели до него добраться, оглушить, да повязать".

"И где же он?"

"Знамо дело, в вашей прихожей лежит. Спелёнатый и беспомощный, аки младенец. Тока не ссытся под себя".

"Спасибо тебе. Если мне не изменяет память, ты Дормидонт? Один из графских десятников?"

"Да Абрам батькович. Всё так и есть".

"Хоть это хорошо. Но будет бездельничать. Ты и ты. Подгоняете свои сани к чёрному ходу. — Саша не видел, как ткнув пальцем в ближних к нему амбалов, начал раздавать распоряжения Авраам. — Забираете это, пока что живое тело, что валяется в прихожей. Да. С вами идёт Дормидонт и пара его людей, кто именно, он сам решит. Далее, мчите на наш особый склад и, прибыв туда, пошлите кого-либо за нашим катом. И смотрите, к утру, я жду подробнейшие "мемуары" о грехопадении этого душегуба, кто его на это надоумил и дальнейших планах его товарищей. Если он поведает и о них, тоже неплохо. Что ещё? Да. Это тело должно быть живым и способным не только говорить, но и разборчиво писать, вдруг решим ещё чего либо уточнить, иль кому-либо письмецо отослать, от его имени".

"Не изволь беспокоиться, всё будет исполнено".

Только Александру не было дела до творящейся вокруг него суеты. Он и без того имел одну неприятную проблему, затруднение с дыханием, а тут, Авраам, скомкав срезанную с Сашкиного торса нательную рубаху, вдавливал импровизированный тампон в кровоточащую рану. Что только усиливало чувство удушья. Неизвестно, сколько прошло после этого времени, только громко топая каблуками по полу, в комнату вошёл какой-то человек. И это, был не ожидаемый врач а околоточный надзиратель.