Виталий Гавряев - Контра

"И как ты это себе представляешь? Я например, почитав эту "исповедь", кроме как отправить всю эту шушеру к праотцам, ещё ничего не придумал. Я могу понять когда разоряют конкурентов, но… Чтоб убивать ни в чём не повинных людей, или чиновников честно отстаивающих интересы своего государства. Это не то что перебор… у меня нет слов". — Кац, не совладав с нахлынувшими эмоциями, чуть ли не прыжком поднялся с табуретки и заметался по пустой мастерской. Видимо бессонная ночь необходимая для подтверждения алиби, накопленная из-за этого усталость, и нерадостные известия ослабили его самоконтроль.

"Остынь Абрашка, не кипятись так сильно. Вспомни, что там пишется о "великих" делах наших противников? Они, этакие козлы, люди не хорошие, через скупленную ими на корню прессу, начали самую настоящую информационную войну, развернув её как внутри нашей империи, так и по всему миру. Чего только стоят их брехливые статейки, разлетающиеся по всей Европе. Ведь там, по заказу этих "денежных мешков", пишут всякую чушь про кровожадных, агрессивных русских дикарях, терроризирующих бедных османов и упорно не желающих возвращать маленькому, но гордому народу его исконные территории. И вообще, мы от рождения, по своей пароде такие дикие… Из-за обилия льющихся помоев, поверить в этот бред могут все европейцы, особо те, кто не умеет читать, достаточно ежедневно смотреть на карикатурные агитки, получившие весьма широкое распространение. В подобной деятельности, я вижу только одну цель, сформировать в нашем лице злейшего врага всего человечества. Этаких вечных изгоев. И ещё, в случае победы турок в этой войне, они делают первый шаг по экономическому ослаблению своего потенциального конкурента. То есть, лишают нашу империю выхода из чёрного моря. А дальше будет и второй "шажок", и третий, и четвёртый. Пока мы не зачахнем".

"Стоп, стоп. Сашенька, вы отвлеклись, и про всякие там листовки и продажную прессу, я и без вас знаю. Что вы всему этому хотите противопоставить?"

"Да. Даже издательство одной, мелкой газетёнки, мы никогда не купим, не позволят наши глупые законы. И ещё, нам, даже на содержание отдельных акул пера, лишних средств не найти. По крайней мере в ближайшее время. Но, не переживай ты так, это не такая уж беда. У нас есть твои амбалы, и мы можем через них работать с "народом". Пусть они, общаясь с ними, распространяют наши агитки, побольше говорят о заговоре иноземных правителей, очерняющих нашего императора всякой напраслиной. Ну, ни мне тебя всему этому учить, ты давно с нашим народом общаешься и знаешь что и как ему говорить. А я, в этом деле, полный профан, даже не могу…".

Длинная зимняя ночь, входила в свои права. На чёрном небосклоне, всё чётче прорисовывались яркие звёзды, а люди, не желая сдаваться наступающей тьме без боя, зажигали свечи. Впрочем, кто-то из них довольствовался примитивной лучиной, некоторые, кто побогаче, пользовались керосинками, а граф Мосальский-Вельяминов, включив электрический светильник, привычно заполнял свой личный "ежедневник". Нет, это не было дневником в прямом смысле этого слова. Здесь записывались планы на будущее, и их выполнение, назревающие идеи по решению каких-либо проблем, или, что-то важное из того, что удавалось вспомнить по былой профессии. Правда, это делалось в другой амбарной книге, черновике будущего наставления специалистов. Поэтому, всё писалось карандашом, на случай экстренных правок. Неожиданно сознание молодого мужчины уловило слово, сказанное на немецком языке: "Varum?" [82] Почему? — Сказанное было вырвано из контекста и понять, что этим хотела сказать Елизавета, было невозможно. Из дальнейшего, приглушённого бу-бу-бу, что-либо разобрать было невозможно. Да Александр и не старался это сделать, пытаясь по максимуму зафиксировать на бумаге ускользающую от него мысль. Впрочем, женские голоса стихли, а через пару минут, в дверь тихо постучали.

"Да, да. Войдите". - ответил молодой человек, он уже не сомневался кто это может быть.

"Meine liebe" [83] Моя любовь (нем.). … - воркующим голоском проговорила Лиза, заглядывая в кабинет мужа.

"Да, дорогая, входите. — не поддержав общения на немецком языке, Саша ответил на русском. — Душа моя, если вы желаете сказать как сильно вы меня любите, то вы, выбрали не то наречие. Германские языки слишком для этого грубы".

"Нет Александр, я заглянула к вам по другому вопросу. — придерживая свой немаленький животик, проговорила Лиза, подходя к большой скамье стоящей у стены. — Мне кажется, вы слишком увлеклись делами, позабыв о семье. А чрезмерное общение с этим иудеем, негативно сказывается на мнении приличного общества относительно нормальности нашей семьи."…