Виталий Гавряев - Контра

"Да. — твёрдо глядя в глаза собеседника, ответил барон. — Мы знаем и про заложенные фундаменты цехов, и то, что сейчас, вы при участии графа Мусин-Елецкого Михаил Николаевича, в основном, заняты изготовлением новых станков. И про ваши долги — огромные кредиты взятые у наших столичных иудеев, нам тоже известно. Даже то, что оба ваши имения находятся в залоге. Уважаем. Вы целеустремлённый, не боящийся рисковать муж [75] Здесь имеется в виду не семейное положение, а мужчина. . Но и мы к вам прибыли ни как обычные просители".

С этими словами, преждевременно поседевший барон присел возле сундука, и неизвестно каким образом появившемся в его руке ключом, отпёр запирающий его навесной замок. К этому моменту, рядом с ним уже стоял поручик Смирнов, который и помог открыть увесистую крышку. И то, что предстало взору Александра, произвело эффект разорвавшейся бомбы.

"Вот. Можете считать это нашим вкладом в ваше, такое нужное для империи дело. Точнее, оплатой за нашу учёбу, пулемёты и боеприпасы к ним". — Не сдерживая довольной улыбки, сказал Овечкин, рассматривая как от удивления у Саши вытянулось лицо и он, несколько раз, уподобляясь рыбе, беззвучно открыл рот. У графа просто не было слов.

"Ну что молчите, Александр Юрьевич, надеюсь этого богатства, что мы привезли, хватит для закупки у вас всего того, что так необходимо нашему полку?" — Наслаждаясь достигнутым эффектом, поинтересовался барон. Пусть он был и прямолинейным человеком, но, несмотря на это, небольшая толика позёрства была ему не чужда.

"Более чем достаточно". — Тихо ответил Саша, не отводя взгляд от разбитого на несколько секций сундука. Чего там только не лежало. В одном, самом большом отделении, находились золотые монеты, в том что немного уступало первому по размеру, располагались серебряные кругляшки чеканки британского монетного двора. Хранились там и бумажные купюры, аккуратно упакованные в пачки, перевязанные тонкими ленточками, и педантично разложенные отдельные ячейки.

"Что граф, неужели не будете пересчитывать это богатство?" — Кто задал этот ехидный вопрос, Александр не понял, так как по прежнему прибывал в шоке от увиденного. Как и не ответил на него, в этот момент, его беспокоил другой вопрос.

"Друзья мои, откуда у вас такое богатство? Как такое вообще возможно?"

"Это долгая, и невероятно неправдоподобная история. — тоном профессионального сказателя, заговорил барон, исподволь косясь на смущённо покрасневшего поручика Смирнова. — Дело в том, что не успел окончиться день, когда мы "выкупили" у терских казаков их трофеи, как ваш тёзка, в сердцах, высказался в присутствии своего ординарца, мол: "Какие молодцы эти казачки. Как они лихо умыкнули у османских наёмников караван с новым вооружением. Жаль под моим началом не служат подобные им удальцы". — Сказал именно так, или немного иначе, это не важно. Но этот шельмец, его ординарец, поделился по секрету с одним знакомым солдатом. Служит у нас одна такая, весьма харизматичная личность, имеющая известность во всём полку. Это бывший студент, сосланный в солдаты за пьяную драку, окончившуюся смертоубийством двух его соучеников. Знаете такую поговорку: "Плохо когда из хамов пан, но ещё хуже когда из панов хам" [76] Переиначенная пословица "Из пана пан — это пан, из хама пан — это хам". . Вот это как раз наш случай. Князь Сокольский, пока привык к своему новому положению в обществе, попортил нам немало кровушки. Но, сейчас, это совершенно другая личность, и воюет отлично, и сослуживцы-солдаты его уважают. Самое главное, он не бунтует и больше не требует к себе особого отношения. Но мой сказ не об этом. Наш, ссыльный князюшка, услышав об этом, подбил пятерых бойцов, негласно признающих его старшинство на ночную вылазку к врагу".

Штабс-капитан, довольно хмыкнул, оценив то, с каким вниманием его слушает не только граф Мосальский-Вельяминов, но и, не понаслышке знающие эту историю его же боевые товарищи. Для усиления эффекта, выдержав небольшую паузу, придав голосу драматическое звучание усиливая эффект усиленной жестикуляцией, офицер продолжил свой рассказ:

"Как вы понимаете, идти в глубокий тыл им было не с руки. Нет ни лошадей, ни времени, вылазка то самовольная, вовремя не вернёшься, могут и в дезертиры записать. Вот они и решились прокрасться в сам стан врага. Пока эти наёмные собаки "дрыхли без задних ног", забившись в свои утеплённые "конуры". Поползали по вражескому стану, да случайно наткнулись там на жилище казначея, там не смотря на поздний час, горели светильники. И надо же как улыбнулась нашим героям капризная дева Фортуна, в тот день, наёмникам привезли их оплату и из-за того что добрались до места поздним вечером, решили сразу не выдавать. Казначей, при свете масляных плошек, как раз её пересчитывал, принимая у курьеров. Вот какие фортели иногда выкидывает судьба. И вновь удача была на нашей стороне, наши чудо богатыри, орудуя ножами перебили всех, кто в тот момент находился в той мазанке, начали с тех, кто дежурил возле неё. Итог. Также тихо, вся касса была доставлена нам, ну а поутру, едва забрезжил рассвет, в стане противника начался такой переполох, что даже нам было слышно. Вот мы, посовещавшись на офицерском собрании, решили не сдавать этот трофей в казну, и использовать его с пользой для нашего полка. Захваченную казну считать вкладом наших солдат в это благое дело. Ну а, офицеры, со своей стороны, тоже собрали некую сумму, кто сколько смог. Вот таким образом, у нас и появилась возможность заказать столь необходимое нам оружие. А Сокольскому, за его подвиги, вначале было объявлено взыскание, за самовольство, а затем, оное сняли, да произвели бойца в младшие урядники".