Виталий Гавряев - Контра

"Сашенька, мальчик мой, успокойтесь. Вы у меня сильный юноша, и не такие беды смогли пересилить, вы сможете обуздать свой гнев. Вы всё сдюжите. Вспомните свою матушку, как она, в такие моменты, могла усмирять не только себя, но и вашего батюшку. Ведь его тоже, как и вас, на войне взрывом приложило, причём с ним, произошло это неоднократно, только давно это было. Но всё равно, она помогала ему совладать со своей боевой яростью. И вы сможете её сдерживать. Я верю в вас".

Протас подошёл вплотную к своему барчуку, то, что это был дядька, не было никаких сомнений, и слегка приобнял воспитанника за плечи. Как это ни странно, но это помогло, пусть медленно, но эмоции начали утихать, сердце замедлять свой взвинченный до придела ритм и с глаз "спала кровавая пелена ярости. А через пять минут, уже не хотелось никого убивать".

— Ну что сынок, успокоился? — Тихо поинтересовался дядька, всё также прижимая к себе своего воспитанника.

— Да Протас, спасибо. Уже отпустило.

— Вот и добре. Может быть, на сегодня, ну все эти дела. Как говорят: "Утро вечера мудренее".

— Нет, дядька. Выслушаю все эти тяжкие вести сегодня и точка. Иначе всю ночь буду маяться догадками, что ещё этот поганец успел натворить.

— Кхек-кхек. Да почитай больше ничего. — прокашлявшись, с лёгкой хрипотцой заговорил Игнатов. — Как только мы заметили, как Лукашка где не положено своим дрянным "носом роет", так я и предложил проверить его на вшивость. Я велел одному из моих учеников выкинуть на свалку одну из учебных деталей, только сделать это на виду у татя. Ну, из тех сложных безделиц, что вы для наработки отроками должных навыков придумали. Те, кои спецом льют из дрянного железа. Мы её ещё немного доработали, чтоб своею формой на некую мудрёную запчасть походила.

— И что из этого получилось?

— Как только наблюдавший за округой малец доложил, что этот тать подошёл к мастерской, я устроил Проше разнос по поводу того, что нельзя столь важную деталь пулемёта делать из бракованной отливки. Да громко так бранил, с чувством. Да и Проша натурально ойкал, мол, я его в гневе за ухо тягаю. Затем, мой ученик, натёр своё ушко до красноты, ладошкой, да вынес деталь на кучу металлолома, где и бросил.

— И Лукьян её подобрал?

— Нет Александр Юрьевич, не сразу. А только после того, как я стал по новой ругаться. Только уже бранил по поводу того, что невместно секретные детали в общую железную кучу выкидывать. Они, дескать, должны под надлежащим контролем плющиться молотом и только после этого отправляться на переплавку. Ну, всё как мы обычно делаем.

— И что, успел наш "шпион" найти свой "подарок"?

— Ага. Я уж думал, что сорву свой голос, пока он сыщет, да как сорока польстится на блестящую безделушку. То есть "сворует" эту деталь и убежит. Да и после этого, я двоих мальцов, два дня заставлял кучу железа с места на место перекладывать. Зато, той же ночью мы проследили, где у нашего иудушки схрон оборудован. Так что отныне, за тем местом постоянно приглядывают наши люди. Издали.

Больше никаких новостей, ни плохих, ни хороших, не было, отчёт о слабых местах в механизме нового оружия было решено перенести на два дня позже, когда Александр вернётся в своё имение. Дело в том, что он желал навестить родительский дом, и проведать покалеченного брата, заодно, передать ему переданные оказией письма от боевых товарищей-однополчан. Да, оставалось ещё одно неотложное дело, с утра, рассчитать хитроватого Лукашку, пусть в тот же день и уходит, да поторопить его с этим делом — час на сборы, не более. А коли вернётся к своему тайнику, то на этот случай гайдуки должны схватить татя, особо с ним не церемонясь и посадить в сырой подвал, пусть там дожидается возвращение хозяина. Кстати, если кормить лишь хлебом и водой, да не выпускать на прогулки, получиться весьма хорошее место, для гадания относительно своей дальнейшей судьбы.

Уже который день, Михаил Скляров не находил себе места, его мучали нехорошие предчувствия. А быть может, это было банальным проявлением обыкновенного страха. Целую неделю, он и двое его помощников работали на конспиративной квартире, выдавая приходившим к ним людям определённые денежные суммы и инструктируя получателей этого богатства. И это были не привычные по их службе деловые люди — Иваны [52] Криминальные авторитеты. или их шестёрки. То были личности весьма известные, в определённых кругах, а этих господ они не знали. Всё кто появлялся, предъявляли визитки некого адвоката Петровского, из Москвы, эти гости были одеты как преуспевающие господа из высшего общества, да и общались меж собою так, как подобает таким людям. Но всё равно, на душе копился, давил на неё, неприятный осадок.