Виталий Гавряев - Контра

Загрузились и армейский поезд, отправился в долгий путь. Говорить о том, что едущие на фронт офицеры, приняли вынужденного попутчика весьма холодно, это не сказать ничего. Никто из них не понимал, зачем этот шпак [42] Штатский человек, не военный (пренебр. устар.). едет туда, куда ему не положено. И на это чудачество молодого аристократа, они смотрели свысока, и с ехидными улыбками и высказываниями: "Пусть этот "домашний мальчик" немного потешится, а испугавшись, "вернётся под юбку своей маман", которая и будет утирать его сопливый носик". — Впрочем, вкусив с ним не только хлеб, но и благородного вина, военные мужи немного расслабились. Затем, когда алкоголь окончательно "развязал языки", разговорились, и в процессе общения, стали к гражданскому лицу более благосклонными. И всё это происходило, не смотря на то, что граф так и не раскрыл им истинной причины своей поездки. По его легенде, озвученной для всех, он всего лишь желал проведать своего старшего брата, служащего в Павловском полку. А то, что он добирался туда с огромным багажом и охраной, занимающими почти две трети грузового вагона, никого не интересовало. Мало ли что, вдруг охраняемые боевыми холопами гостинцы адресованы не только подпоручику Мосальский-Вельяминову, но и ещё кому из его сослуживцев, посылаемых оказией.

Поезд шёл, военные, вынужденные подолгу сидеть в тесном купе, скучали, и боролись с тоской всевозможными способами. Кто-то пил, кто-то играл в карты, были и те, кто хвастался своими амурными похождениями, скрывая от окружающих имя своей пассии. И наш герой, не гнушался лишний раз поднять бокал за чьё либо здоровье, или, взяв в руки карты, чтоб небрежно спустить небольшую сумму денег, или наоборот, слегка пополнить свой кошелёк. К концу этого путешествия, для некоторых попутчиков, Сашка, был уже отличным парнем, хоть и гражданским, но уже без всяких там шпаков. Что было не мудрено, ведь парнишка умел слушать любого собеседника и в охоте разбирается, и в оружии, даже отменно владеет шпагой (была пара учебных схваток во время технических стоянок поезда), и не побоялся отправиться под Царьград.

Когда настала пора прощаться, граф, в знак благодарности за интересную компанию, подарил нескольким своим попутчикам, по револьверу своего производства. Чем вверг господ военных в небольшой шок. Во-первых, граф только сейчас признался, что он является владельцем мелкой оружейной артели, а во-вторых, всех смутила блестящая на солнце латунь пистолетных рукоятей, которую поначалу, все офицеры, восприняли как золотые. И вот, все добрые слова сказаны, все кто вышел проводить необычного попутчика, пожав на прощание руку добравшегося до нужной станции попутчику, вернулись в вагон. И прогрохотав буферами, эшелон более или менее мягко тронулся, увезя служивых к месту их дальнейшей службы. В скором времени развеялся и дым, выпускаемый из трубы вечного трудяги паровоза. А Александр, ещё немного постояв на пироне по восточному красивого городского вокзала, приступил к поиску гужевого транспорта. Легко сказать, да… Найти свободных перевозчиков, толпившихся неподалёку от вокзала, оказалось делом не хитрым. Однако узнав, куда молодой мушрик [43] Идолопоклонник (араб). направляется, у извозчиков мгновенно пропадал интерес к такому заработку и они демонстративно переставали понимать русский язык. И так продолжалось довольно долго.

Уже отчаявшегося и растратившего уверенность в успешности своих поисков Сашу, спас один обладатель лохматой, светлой шевелюры и ещё не сформированной, маленькой пародии на бородку, одиноко стоявший немного поодаль от своих коллег. Это был чрезмерно худой, с "прилипшей" к лицу улыбкой, молодой грек, представившийся как Адрастос, правда, за свою помощь в решении транспортной проблемы, он запросил весьма не малую цену. Вот только что-то подсказывало, что отказавшись от этого предложения, нанять другого возницу уже не получится. А тот, узнав, что Русскому, для перевозки его багажа, нужно как минимум шесть телег, не растерялся, и после дополнительного торга относительно новой цены, послал какого-то шустрого мальчишку за необходимым транспортом. Как грек пояснил, это был его племяш и помчался он к родичам.

Прошло ещё полтора, или даже два часа, понадобившийся на сборы, погрузку с последующей разгрузкой, на некое подобие грузовой баржи, необходимой для пересечения пролива, после чего, караван, состоящий из двух верблюдов, тянущих тяжелогружёные двухколёсные повозки и пяти телег, запряжённых невзрачными лошадками, неспешно убыл в нужном направлении.