Елена Булучевская - Мир меняющие. Книга 1. Том 2

Осторожно подложил руки под голову Риччи, пытаясь удержать его и — о, чудо! — ему это удалось. После того, как Кир прикоснулся к купцу, судороги прекратились, больной обмяк и, наконец, Люку удалось влить в горло лекарство.

— Теперь остается только ждать. Если эта зараза проникла глубоко, и так сильна, как вы говорите, то никакое зелье не спасет. Будем надеяться, что успели, — Люк вытер взмокший в процессе лечения лоб и устало привалился к боку повозки, которая снова начала ускорять ход.

Кир сидел теперь рядом с Риччи и гладил его лоб, на котором выступили мелкие капельки пота. Покинуть больного мальчик не захотел. Лентине пришлось устроиться рядом:

— А не перекусить ли нам? Пока вроде и время есть и возможность?

— Давай.

Странная была трапеза — Лентина доставала из сумы с продуктами что-нибудь съестное, делили и ели.

— Вы бы с малышом еще поспали, а то скоро уже конец пути, а что там — никто не знает, когда и что случится.

Девушка кивнула и начала устраиваться, расстилая одеяла. Но Кир и тут заупрямился, наотрез отказавшись укладываться.

— Да ладно, пусть сидит, у мальчишек, сама же знаешь, неизвестно откуда силы берутся — вроде носом клюет, ан нет — подхватился и побежал.

Лентина кивнула, у нее-то от застаревшей усталости глаза давно закрывались:

— Я вздремну немного, а ты за мальчиком пригляди, пожалуйста. И, если вдруг что — буди сразу.

Укрылась и уснула, словно в воду нырнула.

Де Балиа перебрался поближе к купцу и мальчику. Риччи лежал, не двигаясь. Весовщик перевернул купца на бок и присел рядом с Киром, вглядываясь в окружающий полумрак стен, снова проносящийся мимо.

Внезапно почудилось, что стены пропали и несутся они куда-то в неизвестность. Люк вскочил, пытаясь разглядеть то, что их окружало теперь.

Откуда-то натянуло тумана — влажного, серого и противного, который вмиг сделал всю одежду волглой, неприятно прохладной, прикосновение к ней вызывало дрожь, словно касаешься заплесневевших и подгнивших досок. На большом расстоянии от повозки весовщик разглядел-таки стены тоннеля — проезжали что-то типа пещеры. Звуки стали гулкими и незнакомыми. Кир нечаянно звякнул чем-то — пещера вернула это звяканье страшным незнакомым скрежетом. Мартель застонал в беспамятстве — звук извратился так, словно нечто огромное, живое и враждебное засопело. Лентина сонно забормотала — вернулись слова на чужом языке, прозвучавшие, как угроза. Было страшно даже вздохнуть громко — только бы не слышать это чудовищное эхо. Кир приподнялся, испуганно взглянул на Люка, перебрался поближе, схватил за руку и обеспокоено начал показывать что-то впереди. А там серела непроглядная полоса темного тумана. Риччи снова застонал, заставив вздрогнуть. Лентина забормотала быстро-быстро, умоляюще, потом оглушительно вскрикнула и проснулась, резко усевшись среди одеял.

Огляделась по сторонам, увидела Кира — целого и невредимого, хотя и напуганного, закрыла лицо руками и какое-то время сидела так. Спала она всего ничего — часов около двух. Успокоившись, перебралась к сыну и весовщику, кивнула на купца:

— Ну и как он?

— Без изменений, а ты что мало спала? Приснилось чего?

— Да уж, лучше бы и не спала. Иногда сны бывают слишком правдоподобны.

— Расскажи? Говорят, если рассказать сон, он теряет свою силу.

Лентина помолчала, потом начала:

— Я уснула быстро, и увидела, что засыпаю. Потом увидела туман, который тянется к нам. Вы сидите рядом и пугаетесь звуков, приходящих из тумана, а потом мы проезжали через пещеру, где туман стал гуще, потом Риччи стонал, Кир тебе что-то показывал, а над всем этим летала черная бородища — огромная, неприкрепленная ни к чему и страшная. Она касалась Мартеля этим противными черными волосками, которые казались и не волосками вовсе, а черными тонкими змейками с высунутыми жалами. Змейки были такими безжизненными — словно сил у них осталось на один укус. С их полураскрытых пастей струились мутные ручейки яда, которые обволакивали нашего купца с ног до головы, и он начинал в этих потоках растворяться. Перед полным исчезновением он открыл глаза и попытался закричать, но не смог, захлебнувшись в ядовитой вязкой жиже, и исчез. А потом тоннель пропал, и вокруг повозки закипела мутная вода — похожая на тот яд, в котором растворился купец, и она начала перехлестывать через стенки, попадая на вас с Киром. Я парила над повозкой, пытаясь схватить вас и поднять над водой, но не могла двинуть и пальцем, руки повисли бессильно. Потом раздался мерзкий, ехидный такой, хихикающий смех и послышалось: