Елена Булучевская - Мир меняющие. Книга 1. Том 2

— Мама, ну вот почему папа такой? Вот он же знал, что мы сегодня уборкой заниматься хотели. Яблоки ему эти дались. Ты же могла возразить и мы бы никуда не пошли, сейчас уже половину бы сделали.

— Деточка, ты видела хоть раз, чтобы мы с папой ругались?

Лентина задумалась, потом хитренько прищурилась:

— Нет, никогда. А, может быть, вы потихоньку ругаетесь, когда все спят?

Мать улыбнулась:

— Нет, милая. Мы не ругаемся. Я открою тебе маленький женский секрет: вся наша сила — в слабости. И, когда мы соглашаемся с мужчиной, что его повеление — самое срочное, и выполняем его мы, а он понимает, что мы — женщины, сделаем это повеление лучше, чище и быстрее, чем он сам. Умный мужчина понимает — а ты видела хоть одного глупого звездочета? То-то. Вот представь папу с корзиной яблок? Не можешь — вот и оно. А уборка, она никуда не денется, ее можно и завтра сделать. Зато мы выигрываем сразу мир в семье, убранные яблоки и понимание мужской половины, что они без нас — никуда…

Материно лицо, когда она рассказывала о своей маленькой хитрости, всплыло и застряло в памяти, такое родное, милое, прядь волос выбилась из-под платка и мешает. Мама поставила корзину, почти полную тугих крепких пахучих яблок, и снимает платок, чтобы заново его повязать. А свет дневных светил, мягкий и такой ярко-желтый, высвечивает каждую черточку этого неповторимо прекрасного лица.

Кир пытается что-то показать, дергает за рукав и это помогает, хотя так не хочется, чтобы это чудное видение пропадало — Лентина не может не ответить своему чаду, и находит силы, чтобы отвернуться от Хрона, чтобы посмотреть на мальчика. А когда вновь поднимает глаза — морок пропал, нет никого рядом с часами, и стрелки крутятся в обычном направлении. Ветры так и воют, как выли. И уже небо затягивают тучи — темно-серые и тяжелые от непролитых ливней. Пролетающая палка больно ударяет в висок. Девушка наклоняется, крепко обнимает и целует Кира, без слов благодаря его за то, что он — есть.

Снова берет мальчика за руку, и теперь они бегут, бегут со всех ног, добегают до Часовой башни. Дверей в бывшее жилище здешнего астронома нет, влетают туда и останавливаются, пытаясь отдышаться. Хорошо еще, что сама комната не выгорела дотла — каменная кладка закоптилась от пламени, но выстояла. На миг Лентине видится, что жилье, в которое они попали, заплетено пыльной паутиной. И полчища пауков разных размеров ползают везде, ткут, занимая все кругом своими нитями, на которые тут же падает пыль — откуда-то сверху.

Моргнула, избавляясь от наваждения, и пропало видение. В комнате всё перевернуто, разбито, всё, что могло сгореть — сожжено. Уцелела лишь одна лестница, та самая, которая и нужна. Быстрым шагом — бежать здесь невозможно, пыль и пепел сразу начинают кружиться, пытаясь забиться в нос, в рот, в глаза — пересечь комнату, взобраться наверх, на обзорную крышу. Вот и крыша, обзорная площадка, телескоп валяется, опрокинут. Здешний кастырь астрономов мертв — совершенно понятно, в ином случае телескопа бы здесь не было. Наклонилась и подняла трубу телескопа, сунула под мышку, хоть и мешает, но забрать надо — нельзя, чтобы последняя памятка о зорданьском звездочете просто так тут валялась, для Кира послужит, может быть. Кир заканючил — маленькие ножки устали от этой беготни. Лентина остановилась, задыхаясь:

— Малыш, сейчас мы отдохнем, но только совсем немножко, а потом поиграем в интересную игру — нам надо будет быстро-быстро спуститься по лестнице вниз, кто вперед.

У мальчика загорелись глаза — безошибочный прием, всегда срабатывало, переключишь внимание на игру — и силы появляются. Неторопливым шагом, взявшись за руки, подошли к крышке, закрывающей люк, дернули за ручку и — заперто. От огорчения и неожиданности девушка плюхнулась рядом с люком, подняв небольшой вихрь пепла. Потерла лоб в растерянности, что же делать, что же делать… Кир уселся рядом, развел руками — жест, всегда вызывающий улыбку у матери. А сейчас помог собраться с мыслями. Показала сыну оставаться на месте, отдыхать, пока есть возможность, отдала ему трубу телескопную, чтобы нес. Мальчик вцепился в нее, с интересом разглядывая со всех сторон. Лентина подошла к подставке от телескопа, что валялась рядом — хорошая металлическая подставка, как раз такая-то и нужна. Подцепила крышку, надавила всем весом, Кир вскочил, запыхтел от усилия рядом — иии, раз — открыли, выломав дужки замка. Заглянула внутрь — там царила кромешная тьма. И факел сделать не из чего, оставалось надеяться на спички и чудо, что может быть найдут что-то внизу.