Елена Булучевская - Мир меняющие. Книга 1. Том 2

— Не отказался бы. Как очухался, все время пить хочу. Ты мне на ночь сюда котелок какой поставь с водой, чтобы тебе не бегать.

— Хорошо.

Чай пили молча, наслаждаясь запахом. Потом Люк не удержался:

— Слушай, а вот вас, правда, всего двое осталось из всего клана?

— Точно не знаю, говорят, что двое. Может где-нибудь на окраинах Зории еще прячутся, не знаю.

— Я всю жизнь мечтал увидеть женщину-астронома. Про вас всякие сказки рассказывали, а тут вот она ты — рядом сидишь.

— И как оно? Быль хуже сказки? — усмехнулась Лентина, в свете костра горькие складки залегли возле губ.

— Нет, совсем не хуже, ты — другая, настоящая. Мало кто потащит на себе двух мужиков, приютит сумасшедшую старуху.

— Видишь ли, меня с детства учили, что нельзя бросать своих и свое. Мы, наверное, самое домовитое племя — у родителей была специальная кладовочка, куда складывалось то, что пока не пригождается никуда, но оно свое, наше.

Родственников раньше была куча, тоже жили всегда дружно. Я игрушки не выбрасывала, пока они совсем не ломались, и то пыталась из них потом что-то другое сделать. И верила всегда, что вещь, которую я выброшу, может на меня обидеться. Даже засохшие цветы жалко выкидывать. А как я живых брошу, ну ты выдумал!

— Вот я про это и говорю тебе.

Помолчали. Зашипела, закипая, вода в большом котле.

— Я пойду, а ты постарайся заснуть, ну или хотя бы глаза прикрой. Ладно?

— Почему это?

— Я мыться буду.

— А если подглядывать буду?

— Если ты пообещаешь — не будешь.

Люк тихонько засмеялся: какая поразительная вера в людей! Но глаза закрыл.

Лентина отошла в угол, приготовила все для мытья, свежую одежду, ну или свеженайденную. И застонала от наслаждения, когда на кожу попали первые капли теплой воды. Люк открыл глаза, когда услышал этот стон — подумал, что-то случилось и ей нужна помощь. И затаил дыхание от увиденного: сама красота стояла среди этой разрухи, пыли и вони пожарища.

Веками воспетый идеал женщины жил неподалеку, рядился днем в балахонистые одежды, тащил ношу, которая мало кому была бы под силу, молчал, когда было больно. Гибкая, сильная, крепкая, с высокой грудью, длинными ногами, пышными бедрами и тонкой талией, узкими кистями и стопами ног — хотелось, не отрываясь, смотреть и смотреть, как она двигается.

Вымыла, как получилось волосы — в этой чашке такую гриву промыть сложно.

Мокрые волосы, кажущиеся при свете костра черными, как мрак, струились по обнаженной спине, подчеркивая белизну и нежность кожи, которая загрубела на руках и ногах от непосильной работы. Люк подумал, что сказки бывают правдивыми — он все-таки получил подтверждение об исключительности женщин клана астрономов. Весовщик повидал за свою кочевую жизнь женщин разных кланов, свободнокровок, женщин из диких племен, наконец, тех, в чьих жилах смешалась кровь нескольких кланов — всем им было далеко до Лентины.

Она просто была совершенством, которое хочется оберегать, холить, лелеять, избавить от любых тягот, чтобы она могла проводить время в праздности, своим лишь существованием украшая реальность. От увиденного вскипела кровь, заставив запылать щеки. Закрыл глаза, стиснув зубы, устыдившись желаний, и словно померк свет Мира — хотя под закрытыми веками теперь навечно впечатан прекрасный образ женщины, совершающей омовение при свете костра. И незаметно уснул.

Лентина, не торопясь, вымылась сама, подумала, что утром надо бы Кира отмыть, а то мальчик грязен до невозможности. Потом долго сидела у костра, сушила волосы. Спать не хотелось — привыкла к ночным бдениям. Утром нужно будет идти, выполнять то, ради чего они сюда пожаловали. Пока добирались до Зордани, надеялась, что вот прибудут сюда, встретятся с местными кастырями, те проводят куда следует, Кир быстренько сделает с ключом то, что нужно, и обратно можно будет поспешить. Но нет — легких путей для них не бывает — только так: босыми ногами по горящим углям, каленым металлом по рукам — без помощи и защиты, почти без еды и надежды на счастливое окончание приключений. Хорошо хоть с одеждой повезло — сундук тот кстати попался. Из оружия — кинжал да веревка. «Да уж, Мир спасать придется с минимальным набором спасателей, а как собиралась, как у повитух выбирала все лучшее, все самое нужное», — с усмешкой подумала Лентина, вспоминая повозку, донельзя груженную всякой всячиной из кладовых повитух. Собрала до смешного маленькую сумку, и теперь оставалось лишь дождаться рассвета. Набрала воды во все свободные сосуды, сварила бульона — пусть жидковат, но все же хоть какая-то еда, заварила чай из остатков ароматных трав. Сложила одежду, выбрав из вороха принесенной более-менее подходящую для каждого. Нагрела воды в большом котле — скоро надо будет разбудить Кира, чтобы его отмыть.