Юрий Никитин - Порвали парус

Я вздохнул.

- Романтики… Труд ученого ближе к работе каменщика. Только кирпичи помельче, а здание повыше… Ладно, оставляю вас подводить итоги, а мой рейс через два часа. Нужно успеть добраться до аэропорта, когда же автоуправление будет во всех машинах!

Мещерский сказал внезапно:

- Владимир Алексеевич…

- Да?

- Сдайте билет.

- Что случилось?

- Там уже все явно, - пояснил он. – Темнокожее население вымерло, уцелевшие белые спешно стараются наладить работу аэропортов, коммунальные службы, чтобы не захлебнуться в дерьме и без воды… а в Европе сейчас красная тревога.

Кремнев прорычал:

- Я бы сказал, в этом замешаны американские спецслужбы. Они вообще во всем замешаны, но сейчас вообще пошли ва-банк. Сами знаете, почему.

- Почему? – спросил Бондаренко.

Кремнев перевел взгляд на меня с таким видом, что я обязан принять мяч, я принял и ответил:

- Первое, у них самые высококлассные генетики. Мы отстаем, как бы помягче сказать… очень, даже очень. Пожалуй, у нас даже нет таких, кто бы это сделал даже в высококлассной лаборатории и с сотней помощников. Во-вторых, их достали эти негритянские банды, эти сорок миллионов безработных, из которых девяносто процентов негры, там они афроамериканцы, что живут на пособие и тяжким бременем ложатся на экономику даже такой огромной и богатой страны.

Бондаренко сказал с уважением:

- А что, это вариант! Одним махом убрать почти всех безработных…

- Все уличные банды, - сказал Кремнев недобрым голосом, - или почти все… И виноватого нет. Чума, знаете ли. От птичек или свиней кто-то заразился, вот и пошло…

Мещерский посмотрел на меня с укором, словно я виноват в резком ужесточении отношений между людьми.

- Владимир Алексеевич, вы предсказывали нарастание напряжения? И начало сокращения населения нашей планеты?

- Я не предполагал такой вариант, - ответил я честно, - хотя, конечно…

- Что?

- Вполне, - ответил я, - укладывается в тенденцию.

- Витало?

- Да, - подтвердил я, - хотя никто вслух ни-ни! Политкорректность... Но сама по себе политкорректность – ложь, хотя и допускаем ложь в виде комплиментов или во благо, но иногда ложь во благо идет во вред, да еще какой вред!

Я подумал с тоской, что человек, задумавший и создавший этот вирус, вполне может считать себя работником культуры и прогресса. Дескать, без лишних ртов хайтек рванется вперед быстрее…

Все сложно в этом сложнейшем из миров, и не всегда тот, кто прав, прав на самом деле, все-таки жизнь – не математика, а в каждом из нас питекантропства хватит на сто мильенов безпитекатропных математиков.

Бондаренко заметил:

- Обратите внимание на социальные сети. Дискуссии очень интересные. Как только народ понял, что чума убивает только чернокожих, там чуть ли не ликование…

- Звери, - сказал Бронник с негодованием, но как-то чересчур громко.

- Люди, - уточнил я. – А люди пока что звери, это вам любой биолог сообщит, если еще не знаете. В соцсетях пока что можно постить под никами, анонимность обеспечивают множество програмок, так что видим подлинную реакцию общества…

- Когда соблюдена анонимность, - подтвердил Бондаренко, - кому нужна политкорректность?

- Примерно та же картина, - сказал Бронник, - во всех странах. С отличиями в один-два процента, а в странах Восточной Европы так и вовсе в доли процента..

Мещерский тяжело вздохнул.

- В каком мире живем!.. Даже не мировая война, а вот так холодно и математически точно уничтожать целые народы…

- Не народы, - уточнил Бондаренко бодро, - целые расы! А это еще чудовищнее. Я могу представить, что в Израиле, где скорее всего и создали этот вирус, следом создадут другой, который уничтожит уже всех, кроме евреев.

Бронник поморщился.

- Ты всерьез?

Кремнев сказал ему негромко, но так, чтобы услышали мы все:

- У него жена еврейка. Недавно бросила и уехала в Израиль.

- Пусть другую возьмет, - буркнул Бронник, - еврейки тоже разные.

Бондаренко сказал с напором:

- У них это в программе записано всех гоев изничтожить, а евреям отдать мир!

Мещерский покачал головой.

- Владимир Алексеевич скажет, что это технически невыполнимо. У евреев нет единого генокода, разве что оставить одних сефардов?.. А как же ашкенази и остальные, примкнувшие?

Бондаренко сказал с тем же напором:

- От примкнувших мы все стараемся избавиться в первую очередь!.. Так что к Израилю нужно присмотреться.

Мещерский только взглянул на меня, я ответил бесстрастно: