Юрий Никитин - Порвали парус

Она спросила жалобно:

- И нас?

Я сказал как можно оптимистичнее, но стараясь не слишком кривить душой:

- По мысли наших либералов где-то восемь миллиардов персональных роботов должны обслуживать абсолютно бесполезных и не приносящих пользу обществу существ. А еще миллиарды неперсональных будут собирать для них экологически чистую энергию с помощью солнечных панелей, строить им бесплатные дома, обеспечивать интернетом и всеми благами цивилизации…

Она посмотрела с вопросом в глазах.

- А что не так?

Я сказал с неловкостью:

- Да как-то это диковато… Гуманисты скажут, что так и должно быть, человек – мерило всего, и вообще все для человека, но… мир становится все рациональнее, а люди начинают поступать все… правильнее.

Она долго и старательно пила из своей чашечки, опустошила почти наполовину, наконец подняла голову, на меня взглянули глазки, почти одуревшие от прилива кофеина.

- А что… неправильно? Что люди будут избавлены от труда?

Я кивнул.

- Точно. Господь велел трудиться, не слыхала? А я думал, протестантство выросла из иудаизма. И чем больше и лучше человек трудится, тем угоднее Богу. Потому такие как Гейтс, Джобс, Брин, Цукерберг – нравятся Творцу больше, чем все остальные праведники, вместе взятые. Бездельники просто не нужны обществу, понимаешь?

Она взглянула с настороженностью.

- Что ты имеешь в виду?

- Ты уже поняла, - сообщил я. – Никто не будет просто так содержать это тупое и вечно недовольное стадо. А раз пользы от него не будет, то…

- Замолчи, - прервала она. – Даже слышать такое не хочу! Это бесчеловечно!

Я сказал с сочувствием:

- Мир все быстрее идет к рациональности. Бухгалтера пришли на место романтиков, а точный расчет вообще сейчас на вершине.

Она отставила чашку и закрыла уши ладонями. Я смотрел с нежностью, как она, плотно зажмурившись, замотала головой.

- Я не слышу тебя, не слышу, не слышу!

Я обнял ее крепко, поцеловал в лоб и, губами сдвинув пальцы с уха, шепнул почти нежно:

- Ребенок… как это здорово, что ты нежный хрупкий ребенок… А то я иногда даже забываю, скотина трансгуманистическая, что мы рождены лишь для того, чтобы беречь вас и защищать… Только для этого изобрели колесо, открыли огонь, создали науку, продвинутый хайтек, все для вас, самые драгоценные наши существа!

Через час она заснула в моих руках, тихая и послушная, сложившая все трудности жизни на мужчин, что рождены все преодолевать и расчищать дорогу для идущих следом слабых и боязливых.

- Все верно, - прошептал я в ее розовое ушко, - мы любим тебя и заботимся о тебе… И все будет хорошо…

Но сердце, пока еще биологического происхождения, стиснулось будто от приближения сильной боли. Всего этого не будет при Великом Переходе.

Скорее всего Катенька не перейдет в сингулярность, но даже, если перейдет… ее не станет.

Да, я всеми фибрами верю, наступающий мир будет лучше, богаче и прекраснее нашего даже в лучших его проявлениях, но Катеньки не станет, как не станет вообще разделения на мужчин и женщин, как не останется биологии в наших телах, и не будет ничего из того, что роднит нас с животным миром.

Я чувствую страх и восторг… но, конечно, практически все остальное человечество испытает только ужас. Потом, что сейчас пока смотрит футбол и шоу на огромных домашних экранах.

Утром я смотрел, как она садится в автомобильчик и мчится к распахивающимся воротам, а сердца коснулось смутное чувство потери.

Мозг тут же провел молниеносный анализ и сообщил деловито, что херней маюсь. Атавизм проснулся и вспикнул, потому его надо душить быстро и безжалостно.

Это совсем еще вчера из-за ревности убивали, резали, топили и всячески умерщвляли ее и его, а кто-то и самого себя, самые последовательные убивали изменницу, ее любовника, а потом сами кончали счеты с жизнью.

Более того, любовные истории потрясали мир и перекраивали карту государств, из-за ревности исчезали целые страны и народы, зато другие возвышались, этот бардак длился почти до наших дней, несмотря на увещевание церкви, что жить надо духовными заботами, а не гениталиями.

И только ученые додумались, что лучше всего навстречу любовному пожару пустить встречный пал: то-есть, разрешить и легализовать все отношения, как свободные между мужчинами и женщинами, так и всякие перверсии, что не перверсии, а как бы норма, только несколько другая норма, ненормальная норма, но в интересах спокойствия общества пусть будет тоже норма, лишь бы не воевали и не дрались.