Юрий Никитин - Порвали парус

Я смолчал, подумав быстро, что с моими возможностями как-то не совсем правильно выполнять указания пусть хороших и правильных людей, но значительно уступающих мне по интеллекту… И хотя у меня интеллект пока лишь первого порядка, или, как говорят в корпорации Ицкова, интеллект низшего уровня, но даже он дает огромное преимущество за счет неизмеримо большей скорости обработки данных.

Во всем остальном я на том же уровне мышления, где и был, однако и это немало, все-таки доктор наук на интеллектуальной лестнице стоит выше полковника ГРУ, генерала или какой-либо важной хрени вроде маршала.

Мещерский что-то заметил по моему лицу, сказал с подчеркнутым удовольствием:

- Владимир Алексеевич… вы в самом деле перебороли весь Генеральный Штаб! Со всеми его советниками. Такие дела раньше отмечали грандиозными попойками.

- Это мы можем, - сказал Кремней бодро. – Я отвечаю за коньяк, Бондаренко веселых девок приедет, он у нас спец..

- Это Бронник спец, - возразил Бондаренко, - я больше по закуске!

Я поинтересовался:

- А как удалось генералов заставить принять мои условия?

Мещерский усмехнулся, покачал головой, а ответил вместо него довольный, как пара слонов, Бондаренко:.

- Такие люди никогда не признают поражения.

- Тогда как? – спросил я.

- Раньше, - пояснил он, - в таких случаях стрелялись, смывая кровью позор поражения, теперь… выходят в отставку. А нерешенные вопросы ложатся на стол преемника.

Я вздохнул.

- Преемник уже известен?

- Генерал Гонта. Дубовицкий, правда, в отставку не ушел, просто это изъяли из его ведения и передали Гонте, пояснив, что ученые – народ капризный и склочный, с ними нужно поделикатнее.

Я спросил с тоской:

- И как он?

Бондаренко сдвинул плечами, а Мещерский ответил чуточку уклончиво:

- Очень хороший человек, если судить по его работе военного советника в… ряде стран, где с благодарностью принимают нашу помощь в национально-освободительной войне. Как говорили в старину: слуга царю, отец солдатам. Трижды ранен, один раз тяжело, что показывает: подавал советы не из самого глубокого тыла… Отмечен высокими наградами…

- Которые носить пока нельзя?

- Но может на них посмотреть, - ответил он с усмешкой. – Хранятся в особом отделе Генерального Штаба. Ему дали подержать в руках, а потом деликатно отобрали в интересах секретности.

Я сказал неохотно:

- Хороший специалист не обязательно хороший человек. А нам нужен еще и умный… Хорошо, Аркадий Валентинович, будем ждать этого специалиста по военным советам. А что слышно про то глупое разбирательство насчет беженцев из Туниса?

Мещерский сказал со вздохом:

- Совещание было на самом высоком уровне. Дело не в том, какое решение хотели вынести, у нас сгоряча ничего не делают, вопрос рассмотрели очень тщательно и со всех сторон, а за это время убедились, что все указывают пальцами на Моссад. Это хорошо, Моссаду сочувствуют, большинство в Европе и Штатах его действия оправдывает. Все-таки маленькая страна отчаянно борется с огромным арабским миром за существование, им можно действовать жестче, чем толерантной Европе…

- А мы Европа? – спросил Кремнев. – А как же особый путь?

- Особого нет даже у марсиан, - ответил Мещерский.

Мещерский начал рассказывать на каком этапе перестройки силовых структур мы сейчас, я слушал молча, даже не шевелился, чтобы не сбивать с мысли. Мещерский наконец умолк, вперил в меня вопрошающий взгляд.

Помедлив, я сказал медленно:

- Да, это интересно.

Он покачал головой.

- Всего лишь?.. Мы живем среди людей, Владимир Алексеевич, а не в мире химических формул. Да и в химии, думаю, иногда реакции протекают не так, как задумано. А люди есть люди.

- Отборные люди, - сказал я вежливо.

- Отборные, - подтвердил он. – Поднявшиеся по служебной лестнице достаточно высоко, где на каждом этапе многоэтажные тесты и проверки на адекватность. И то, бывает, заносит…

- И что эти отборные решили? – спросил я. – Да, капитан Волкова уже сказала, но мне, чтобы принять какое-то решение, нужно услышать и вас. Скажу честно, мне вовсе не хочется работать в организации, где от меня будет мало толку.

Он произнес суровым голосом:

- Ваше решение затопить судно с зараженными людьми рассматривалось долго на самом верху…

- С террористами, - уточнил я.

- Что?.. Ах да, конечно, в первую очередь они террористы…

- Разве это не главное?

- Они еще не считались террористами, - ответил он, - с точки зрения закона. Они могли, или кто-то из них мог передумать и прийти в полицию с повинной и все рассказать… И, говорю вам честно, это был не единственный аргумент против ваших самовольных действий. Были и повесомее… Но, повторяю, тщательнейший разбор склонил чащу весов на вашу сторону. К тому же вмешалась и третья сторона, вы догадываетесь о ком я… Они провели там на месте тщательный анализ того, что осталось от пожара и решили, что в данной ситуации вы поступили математически точно и верно. Что потребовало от вас мужества при таком решении и ответственности. Их доводы в вашу пользу послужили последней каплей, что перевесили чашу весов. Вы реабилитированы полностью.