Алексей Калинин - Дети Ночи

— Я победил! Я выиграл Арену Ярости!!!

Сефирот вскинул руку с мечом над головой в победном жесте, но зрители не торопились взрываться приветственными криками. Ещё бы, зрители видели то, чего не видел Сефирот – Экзекутора с занесенным топором.

Ясный ум и спокойствие…

В следующий миг топор полетел вниз. Это был реальный шанс, и Экзекутор не хотел его упускать.

Голубоватая сфера не успела коснуться Сефирота. Всё произошло также, как и с Байсоном – топор вошел ровно между лопатками. Белокурый засранец вскинулся и повернулся ко Экзекутору, на что тот приветственно помахал рукой.

У Экзекутора не было к игроку вражды. Уже не было.

Лицо Сефирота распалось на мелкие пиксели и, вместе с остальным телом, устремилось вверх, в фотографию. На Экзекутора почему-то накатила страшная усталость, словно он сначала и до конца прошел игру на уровне «Hard».

– Битва закончена! Победителем Арены Ярости стал орк Токави! Аплодисменты Великому Воину!!! – прогремел голос лепрекона и вой зрителей на этот раз не знал границ.

Экзекутор же устало помахал. Он видел, как фотографии девятнадцати игроков распались на пиксели, закружились, а потом соединились в большой, красивый кубок.

Кубок подлетел к Экзекутору, а тот коснулся его блестящего бока.

Тут же выскочила табличка:

Задание пройдено: победить на «Арене Ярости»

Получен приз «Кубок Ярости»

Экзекутор снял крышку и внутри увидел надпись:

Миллионная улица дом 13 квартира 12

Миллионная улица дом 13 квартира 12

Миллионная улица дом 13 квартира 12

«Мир не просто существует, он еще и наполнен тайной» Освальд Шпенглер

На следующий день выглянуло такое редкое для Петербурга солнышко. Бабье лето уже собиралось покинуть северную столицу и словно улыбалось на прощание. Впереди ожидался приход полчищ стальных туч, колючего ветра и суровых будней.

Петербуржцы высыпали на улицы, чтобы порадоваться теплым лучам, поглазеть на разноцветные опадающие листья, прогуляться по набережным. Как двести лет назад гуляли представители литературы и искусств, так и сейчас гуляют.

На другой стороне Невы сияли шпили и кресты Петропавловской крепости. С воды шел запах прелой листвы. Прохожие не обращали никакого внимания на двух людей, которые шли по Дворцовой набережной и о чем-то тихо спорили между собой. И не было никого, кто хотел бы прислушаться к их словам. Прохожие наслаждались прогулкой и теплыми солнечными лучами.

— А я тебе говорю, что расшифровал этот код, — говорил старик. — Это сродни тому глюку, который использую я, но он гораздо эффективнее. Пока ты нагло дрых, я успел протестить систему, смоделировать с десяток ситуаций и прогнать через себя. И знаешь что? Я удивляюсь – как тебя ещё не убили?

— Что, такой суровый код? — буркнул молодой человек.

— Не то слово, код не просто суровый – он потрясающий! Я не знаю, какой программист его создал, но хотел бы познакомиться с ним. Кстати, ты готовься – я выделил некоторые компоненты этого кода и сегодня вечером применю их к тебе.

— А почему не утром? Я бы сейчас стал ещё быстрее, ещё сильнее и вообще бы курился, как завзятый кальянщик…

— Потому что твоим мышцам нужно будет перестроиться. Это займет минимум ночь. Если бы добавил с утра, то тебя сейчас так бы закорежило, что не смог бы ни вздохнуть, ни пернуть.

— Ага, а ночью я бы…

— Ну, я уже успел привыкнуть к твоим ночным звукам, — с хитринкой улыбнулся Андрей.

— Эй, хватит. Я не храплю по ночам.

— А я и не говорил, что храпишь.

Андрей заложил руки за спину и ускорил шаг. Кирилл не стал его догонять, чтобы не смотреть на улыбающуюся рожу. Сейчас они шли по адресу, который он обнаружил на дне Кубка Ярости.

Таксист довез их до Троицкого моста, а дальше припарковался к бордюру и высадил. Андрей довел-таки мужчину своими придирками о том, что «тут надо поддать газку, а тут надо было остановиться перед пешеходами, а тут вообще запрещено движение с такой скоростью». Таксист, пожилой кавказец, долго терпел, но всякому терпению приходит конец. Андрей же в отместку незаметно продырявил задние сиденья. В трех местах.

Кирилл шел за стариком и подставлял лицо ветерку. Он ещё помнил, как они с женой Людмилой три года назад взяли и махнули гулять по Санкт-Петербургу. Гуляли по набережной, любовались разводами мостов. Казалось, что это было очень давно, в прошлой жизни, в той, в которой не было места убийствам и смертям.