Алексей Калинин - Дети Ночи

— А вот, — улыбнулся Андрей. — Вызвал-таки…

Лицо андроида умные люди сделали таким живым, что Кирилл не переставал удивляться, когда его учитель демонстрировал ту или иную эмоцию. Сейчас на лице появилось так много морщинок, что оно стало похоже на печеное яблочко.

— Ладно, пошли, — кивнул Кирилл. — Не перестаешь ты меня удивлять.

Лицо старика сделалось ещё больше похожим на упомянутый фрукт. Вот уж чего-чего, а самодовольства у Андрея не убавилось, даже несмотря на тот факт, что сам он давно уже лежит в сырой земле, а его тело всего лишь носитель для записанного сознания.

Вскоре они вышли из такси на пересечении Невского проспекта и Садовой улицы. Кирилл огляделся по сторонам. Вроде бы ничего опасного или вызывающего тревогу не было. Мирно купались воробьи в луже на асфальте. Прохожие шли по своим делам, автомобили везли пассажиров, тучи ползли по небу. Ничего примечательного на улице Санкт-Петербурга.

Кроме черного пятна на асфальте…

На поребрике остались царапины и выбоины там, где прошлась ударная волна. Сам асфальт оказался не очень поврежден. Похоже, что взрыв был узконаправленным.

Саму машину успели убрать. Полиция набрала себе различных осколков на улики, поэтому держать обгоревший остов на улице, где толпами шляются туристы, было не очень прилично для культурной столицы.

— Пойдем, осмотрим место преступления, — Андрей потянул Кирилла в сторону подземного перехода.

Переход был чистеньким, но в нем отчетливо пахло мочой. Этот резковатый запах словно сигнализировал прохожим – здесь можно укрыться от всевидящих камер и тихонько справить нужду. Стены были затянуты дешевой бежевой плиткой, на которой расположились шесть рекламных щитов по обоим краям перехода.

Андрей остановился недалеко от выхода и постучал по плитке на уровне груди. Та ответила глухой жалобой. Он сделал шаг в сторону и снова постучал. Звук раздался чуть глуше.

— Планируешь отколоть и домой взять? В качестве сувенира? — спросил Кирилл.

— Не, думаю расколоть на мелкие кусочки и запихать тебе в башку. Может, тогда она хотя бы отчасти наполнится умными мыслями, — хмыкнул Андрей.

— Ну, если с тобой такое получилось, то не факт, что такое произойдет и с другими, —парировал Кирилл.

Андрей отмахнулся и постучал ещё по одной плитке. Та снова ответила глухим звуком.

Проходящая мимо пенсионерка заинтересованно взглянула на странную пару, которая стояла возле стены.

— Служба питерских подземных переходов, — пояснил Кирилл. — Проверяем стены на стрессоустойчивость. Чтобы не осыпались и не были в аварийном состоянии…

— А-а-а, это хорошее дело. А дома вы проверяете? А то у нашего дома ступеньки парадного осыпались. Арматура выпирает так, что того и смотри прорвет кому-нибудь ногу, — неожиданно ясным голосом проговорила женщина.

— Нет, это дело службы питерских надземных строений, — сказал Андрей.

— Эх, жаль, а то сколько не писали жалобы, всё никак не отремонтируют. На что только деньги уходят из средств на капремонт? — посетовала женщина.

— Знамо на что – на отдых богатеев, на то, чтобы их дети на дорогих машинах рассекали, — покачал головой Андрей.

Кирилл поднес глаза к потолку. Похоже, что сейчас состоится очередной обмен любезностями и ругать правительства, которое работает спустя рукава. Андрей уловил его настроение и опередил женщину, которая набрала в грудь воздуха для очередной жалобы:

— Любезная, нам сейчас некогда, но если скажете ваш адрес, то я обязательно передам ваши слова куда нужно.

Женщина от неожиданности поперхнулась. Она уже собиралась рассказать о высоких ценах на коммуналку, о маленьких пенсиях и о дороговизне в магазинах, а тут такое…

Андрей внимательно смотрел на неё, подслеповато щурясь, и все заготовленные слова испарились сами собой. Женщина назвала адрес и даже поблагодарила Андрея за участие. Она пошла по своим делам, настроение женщины чуть улучшилось.

— Ты просто подарил надежду? — спросил Кирилл.

— Нет, я за это время успел накатать претензию в домоуправление и разослал в несколько инстанций. В том числе упомянул мэра, так что те, кто видит отправителей будет знать, что не только они отмечены в претензии. Теперь о плачевном состоянии лестницы знает очень много людей, которые не упустят случая посадить в домоуправление своего человека, если ответственный не справится с жалобой. Увы, наш народ таков, что забирается в кресло и думает, что уже можно ни хрена не делать. Но так только до поры, пока не последует приказ сверху. У нас не принято «стучать», но очень обижаются, когда права не соблюдаются. Вот такой вот резонанс.