Владимир Стрельников - Водяной. Часть 1-3

— Искандер Двурогий? — Хилола поглядела на заходящее солнце, на мавзолей и повернулась ко мне. — Усто, давайте не станем тревожить это место на ночь глядя? А?

Я довольно долго молчал, осматривая это хоть и основательно потрепанное временем, но, тем не менее, явно уцелевшее, здание. Хоть многовековые ветра источили песком и размыли дождями мраморные стены и мраморную же крышу; хоть колонны на треть засыпаны песком и землей, а низкая дверь почти по самый верх занесена — но этот образчик явно античной архитектуры устоял. И более того — я не могу увидеть, что там, внутри. Четко очерченное пространство, за которое мои (прямо скажем, значительно превосходящие человеческие) способности к изучению окружающего мира проникнуть не могут. Вот так-то.

— Не станем. Но и уходить с пустыми руками — дурной тон. Марина, Хилола, метнулись к Михаилу, принесите сюда кувшин молока, кувшин вина и свежий хлеб. — Я поглядел на свою руку, пальцы которой украсились отливающими сталью когтями, и усмехнулся. Надо ж, почти перетек в боевую форму. С другой стороны, береженого и бог бережет. И что-то мне подсказывает, что обычным людям сюда хода нет. Они б просто не увидели и этот холм, и даже в это озерцо сейчас не смогли б попасть.

Пока девчонки бегали до лагеря и трясли там казака с помогалами насчет моего заказа, я стоял, ни на шаг не приближаясь к мавзолею (или что это такое). А когда русалки принесли мне требуемое, то неторопливо пошел вперед. Девчонки мои также неторопливо шли за моими плечами.

Подойдя к основательно занесенной лестнице, я поднялся до террасы перед входом, взял у своих учениц кувшины с молоком и вином, поставил их напротив входа, разорвал пополам лепешку, накрыл половинками кувшины. И спустился на пару ступенек.

— Мы пришли с миром. Мы не хотим тревожить это место и тихо уйдем по окончании непогоды. Примите наши дары. — После чего развернулся и пошел, прикрывая собой девушек. И спиной чувствовал чье-то любопытство, спокойное такое, оценивающее. Интересно, во что мы здесь вляпались?

— Маэстро, как вы думаете, у нас проблемы? — Невозмутимо поинтересовалась Марина, оглядываясь на мавзолей. И эта хладнокровная, с леденящим взглядом особа — итальянка? Точнее, на четверть испанка, на четверть арабка и на половину итальянка?

— Возможно. — Пожал плечами я, на всякий проводя частичный перекид и делая себе морду лица как у тюленя. — Но решать стоит их по мере их поступления.

Хилола проследила мой взгляд и фыркнула. Ну да, Василиса. Девица решила открыть на меня охоту, потому я стараюсь с ней особо не пересекаться. Но и бегать от сумасбродной ведьмочки — себя не уважать. А с тюленьей харей даже не поговоришь особо, ты ей улыбаешься, она в ответ полную пасть клыков скалит. Отменная ипостась для отпугивания приставучих ведьмочек.

Но в этот раз не сработало. Василиса с каменным лицом попросила моих русалочек оставить нас для важного разговора. И, даже не дождавшись, пока они не отойдут подальше, обратилась ко мне:

— Князь, почему вы меня избегаете?

— Вот интересно, почему все меня зовут князем? Ну, за исключением Хилолы, Марины и Аяны? — Я воздел лицо к небу, задавая этот уже изрядно меня заинтересовавший вопрос.

— Потому как удел у вас огромен, не каждый земной владетель таковым обладает. Творите суд да правеж на своей земле, то есть воде, имеете подданных. Богатств у вас немеряно, причем взяты мечом и с вашей земли, силы вы огромной. Кто вы, как не князь? — Ведьмочка скромно улыбнулась и продолжила. — Но вы не ответили на мой вопрос, княже? Я не менее красива, чем Анна, и готова для вас на многое. Почему вы меня отвергаете?

— Потому что Анна — зрелая женщина, а ты молоденькая девчонка. — Мне надоело крутить, и я ответил напрямую.

— Да, тут вы правы, но частично. Анна старше меня всего на пять лет. И да, она женщина, а я девица и даже частично невинна. — Тут ведьмочка зло улыбнулась. — Вы вроде как очень мудры, но не можете сообразить, что я два месяца была рабыней. После того, как меня словно курицу ощупали и определили мою девственность, меня двенадцать раз брали так, чтобы эту самую девственность не нарушить. И потому ценить оную я перестала уже с третьего раза. А то и с первого, когда мною овладели сразу три варнака. А теперь позвольте объяснить, почему мне необходима близость с вами, князь. Меня дома ждет семья и отец, которого я очень люблю и которому, как любящая и послушная дочь, я подчиняюсь. Отец и мать меня тоже очень любят, мне страшно подумать, как они пережили мое похищение. Но мне семнадцать лет, князь. Я уже обручена и вышла бы замуж этой осенью. За человека, которого ненавижу. Отец и мать считают, что стерпится-слюбится. Но здесь иной случай. И я готова на многое, чтобы не выйти замуж за этого человека. Если я вернусь девственницей, то я точно выйду замуж. Если я даже вернусь не девицей, то, скорее всего, также выйду замуж за него же — все-таки он мой жених и также в ответе за безопасность невесты. А вот если я вернусь беременной — то свадьбы с ним точно не будет. Подарите мне часть своего времени, князь, и частицу своей плоти. Клянусь вам — я буду любить вашего ребенка, сделаю все, чтобы он вырос достойным человеком. Так поможете мне? Честное слово, я выполню любое ваше желание. Анна возражать не будет, она уже от вас беременна. — И Василиса скромно так улыбнулась, сверкнув ровными жемчужными зубами и потупив хитрые глазоньки.