Юрий Москаленко - Малыш Гури. Виват, император…

— Вскружишь голову дурёхе, и я тебя кастрирую! — погрозил я ему. Не вздумай! О друзьях подумай.

— Да знаю, да и после Тины особо ни на кого не тянет. Но приятно, всё-таки! А всё, потому что я умный и красивый!! — барон принял горделивую позу в кресле.

Я рассмеялся, вспомнив анекдот про обезьяну.

Рассказал!

Посмеялись от души.

Так, вон очередная партия блюд и, как видно, заключительная. Стол и так ломится.

— Всё! Меня до утра не кантовать, пока сам из комнаты не выйду. — сказал я Шварцу.

— Не сотрись! Девочка-то с темпераментом. И как только к тебе перешла в подчинение, так сразу такая наглая сделалась. Тина там ей что-то замечание какое-то хотела сделать, но слова в горле словно застыли, будто что-то очень страшное увидела. Так что, осторожней с ней. Странная она какая-то — тихо шепотом напоследок предупредил меня Шварц.

Эх, Барон! Знал бы ты, насколько прав!!! Вот только я пока не спешу все рассказывать другу о своей новой подружке.

Перевожу взгляд на застывшую посреди комнаты фигурку девушки.

— Раздевайся и прыгай в постель, — командую я — поговорить и поесть мы и потом можем, а кувыркаться на полный желудок это извращение.

И пока я любовался, как аккуратно и медленно, явно рисуясь, девчушка снимает с себя кучу одёжек, почувствовал как по телу пробежали огненные фантомы. И тут же отбор манны прекратился.

А потом, вначале, такой чувственный танец в исполнении опытной красавицы, а затем, немного позже, я просто вырубился…

Не, ну умеют ребята веселиться! В соседней комнате, при входе в лучший кабинет таверны Йена, на полу, с заломленными за спину руками, лежали два подручных Северянина — стражника города.

А вот в так, нам со Шварцем полюбившейся комнате, на коленях, с приставленным к сонной артерии мечом, стоял их начальник. Пока начальник, а возможно, что и потенциальный труп.

Как и предполагали, северянин выбрал, конечно, вариант посещения Йена. Всё-таки деньги это худшее зло, в сравнении, даже с женщинами. Красивыми женщинами. В комнате, кроме меня и Шварца, больше никого. Йен с Косым недавно вышли.

Что говорить — мышеловка захлопнулась мгновенно. Немного шума было в то время, когда вязали помощников главного стражника и то, из-за того, что мы с бароном не принимали участия в этом веселье. Нам более содержательная беседа предстояла, к тому же, стол накрыт. Вино подавали остывшим. А кабанятина приятно парила, источая убийственный запах.

Косой, прикрываясь, что-то сунул Йену в руку, когда нагрянул Северянин. Как потом объяснил Шварц, спорили, куда вначале стражник направится. За деньгами или к женщине? Выиграла жадность и стяжательство.

Вот теперь лицезреем, удивлённо — расстроенное красивое, мужественное лицо сильного воина. Даже и тени страха нет в его взгляде. Просто, видно уже прикидывает, как будет нас головой в землю забивать ударами по заднице. Но пока, увы, не дёрнуться. Хоть я и снял путы плетения «паралича». Меч, уверено обхваченный рукой Шварца, как-то не предполагал резких движений. А снял я плетение только с одной целью — поговорить.

Шварц, молча смотрел в лицо воина, и, видно, всё больше убеждался в правильности первой его мысли, просто прирезать это сложного, несгибаемого человека, иначе если ошибёмся, на пути к праотцам окажемся уже мы.

Йен, получив команду подготовить встречу для северянина, всё сделал, как надо. Единственное, сразу предупредил, что если не удастся договориться с воином, его надо в любом случае кончать. Это было требование трактирщика и мотивировал он это тем, что северянин унижения не простит. Как тем, кто это в отношении его допустил, так и тех, кто присутствовал при этом или просто был как-то к этому унижению причастен.

Самое смешное, что, по-видимому, стражник понимает, что влип, и что выйти ему живым сегодня из таверны можно будет только в одном случае — если он согласится на наши требования, которые пока ни я, ни Шварц ещё не озвучивали. Шварц молчит, молчит и воин, и только бесстрастно и бесстрашно смотрит в глаза барону.

Похоже, что пацан немного дрогнул.

— А не плохо вы смотритесь, словно король своего придворного в рыцари производит — с ленцой в голосе произнёс я, разрывая, наступившую с уходом трактирщика и главаря из кабинета тишину. — Кстати, мясо остынет! — потом Шварцу, — Не хочешь пригласить достойного человека к нашему столу? Пускай присоединяется к нашей ранней трапезе. Все-таки нам сегодня пришлось вставать рано.