Алексей Рагорин - Ракетчики

Предсказанные мной события исправно происходили, невольно укрепляя веру в меня и мои пророчества со стороны посвящённых. Предсказывал всё, пользуясь волховским контролем памяти.

Июнь 1989 года — Резня в Новом Узене. Декабрь 1989 — Румынская революция. Январь 1990-го — Армянский погром в Баку. Февраль 1990-го — беспорядки в Душанбе. Май-июнь 90-го — резня в Ферганской долине.

А когда пошли отделения республик СССР — поверить в окончательный распад Союза в 1991-м году стало совсем легко. Проводили мы и внутренние политзанятия. На них присутствовали только посвящённые. Там я объяснял шаги Горбачёва, национальных элит, операций КГБ, созданных США общественных организаций, что к чему в итоге приведёт. Больше всего людей возмущал Чернобыль. Опыт показывает: болтун может красиво рассказать про что угодно, даже уговорить на самоповешение. Примеры есть: террористы-смертники, сектанты-самосжигатели. А вот разоблачить обман может только знающий человек. Обыватель, не профессионал в конкретной области — не может. Я был профессионалом и учил своих людей азам политтехнологий. Был у меня некоторый опыт из той жизни. Лет десять занимался региональной политикой. А потом, ещё лет десять, уже с 2025-го по 2035-й был опыт управления небольшой общиной. Об этом я уже рассказывал. Масштаб мелкий? Ну… Большинство принципов одинаковы.

Весь 90-й год прошёл в кипучей деятельности. Прикрывались мы бизнесинтересами. Очень удобно. Мало ли куда нам пришло в голову фрукты везти? Хотел купить несколько компьютеров, но узнав цену — пошёл по накатанной преступной дорожке. В той жизни у меня был однокурсник, родители которого поставляли компьютеры на конфетные фабрики. Договаривались с главбухом о левом откате, главбух мотивировал директора. Продавали комплекс: копм плюс программа. Даже цифры помню: 100000 долларов США! Вот так и разоряли наши заводы. Эти компы стояли потом бесхозные, а бухгалтера считали по-прежнему: на калькуляторах. Дал команду своей службе охраны прижать означенного студента на предмет информации, потом его неделю держали на снотворном и отпустили. За эту неделю все точки оперативно освободили от компьютеров. Всё прошло предельно гладко. Одна бабушка-вахтер на всю фабрику ночью — разве это охрана? Накупили принтеров и получили мини-типографию. Это нужно было для внутренней документации. Если быть более точным: для методичек для своих. Отдалённо это напоминало ленинские «телефон, телеграф…»

Были организованы постепенно филиалы фирмы во всех областных городах Украины и Белоруссии. Действовали по стандартной схеме. Покупался дом или квартира, искался офис, склад, продавцы на рынки. После создания торговой части, на место прибывал посвящённый и занимался разведывательными мероприятиями. Во всех случаях выходили на контакт с местными организациями офицеров и афганцев, налаживали контакт. Вербовочную разведку осуществляла только моя группа. Это было обусловлено моими сидхами. На практике это означало, что люди взяты на заметку, примерно ясно: чем они дышат, чего от каждого ждать. Соответственно, будет понятно к кому стоит обращаться за поддержкой в час «Х», а к кому — нет. Если бы не сидхи, то решать задачу пришлось бы хлопотнее: досье, исследование биографий, грамотный психолог. И всё это в количестве, ибо людей нужно достаточно много, а провалы недопустимы. Плюс, самое неприятное: группы зачистки. Если просчитались.

На местах создавали организации наподобие: «Клуб военных пенсионеров», «Общество армейской памяти», «Кружок любителей военной истории». Названия могли быть разные. А по сути, занимались эти клубы обработкой военных пенсионеров. Приурочивая акции к разным событиям: «День героической гибели «Варяга», «610-я годовщина Куликовой битвы», «113-я годовщина обороны Шипки», «Месячник суворовских побед». Проводимые акции были нескольких типов. Лекция на час-полтора, посвящённая указанному событию, возможна демонстрация фильма по теме, если удавалось организовать. Это проходило в одном из ДК города. Рекламу давали в местные газеты. А также работало сарафанное радио. Постепенно набивалась база данных по людям: телефоны, адреса, списки телефонов соседей для бестелефонных. Активистов обзванивали заранее и полный зал был гарантирован. В перерыве организовывали «наркомовские 100 грамм» и перекус, больше напоминающий обед. В конце просили зарегистрироваться. Под этим понималось быстрое заполнение анкеты для новичков и обычная регистрация для старых членов клуба. Понятно, что взносов с членов никто не брал. Эти данные позволяли штанному психологу найти потом человека, поговорить либо по телефону, либо на личной встрече. Поводом могло быть предложение выступить перед школьниками 10-го «А» класса соседней школы, рассказать о прошлой службе, нацелить ребят на поступление в военные училища, способствовать патриотическому воспитанию. Фактически: составлялся психопрофиль и полезность человека для нашего дела. Деньги такие клубы съедали относительно небольшие, а пользу делу давали немалую: мы обрастали связями в регионах.