Алексей Рагорин - Ракетчики

Министр обороны:

— Светлая Русь очень опасна.

Директор ЦРУ:

— Подтверждаю это дерьмо. Количество зарядов они не увеличивают, но, по нашим данным, идёт постепенное переснаряжение ядерных зарядов в новые, существенно более совершенные носители. Было у нас с полгода назад одно дерьмо. Мы потеряли убитыми двух агентов, провалилось ещё четверо. Но информация всё же дошла. Все заряды дорабатываются изотопами водорода. Скажу понятнее. Все их ракеты становятся термоядерными, то есть раз в десять мощнее, а сбить их будет, пока что, почти невозможно.

Президент:

— Вот дерьмо!

Госсекретарь:

— Представляется, военное решение пока недопустимо.

Президент:

— Мы не будем платить!

Министр иностранных дел:

— Любезные, а я вам не всё рассказал. Вы так раскричались, что я чуть не забыл. Русские по Интернету переслали три аудиозаписи. Первая — это переговоры капитана «Лаптева» и Колдсмита. Вторая — доклад Колдсмита Бэрроузу. А вот третья — самая интересненькая. Цитирую: «Колдсмит, какого черта ты приволок сюда эту ржавую консервную банку? Не мог утопить её там? Доделывай работу!»

Директор ЦРУ:

— У нас было дело на капитана «Лаптева», Андроника. Мы его пытались завербовать в 94-м. Дерьмо! Не вышло. Но дело-то осталось. Там написано, что английским языком и американским диалектом он владеет вполне себе нормально. Я так понимаю, что эти переговоры между кораблями шли нешифрованным текстом.

Директор АНБ:

— Позвольте я подытожу. Военные никогда не признают правды. Андроник мог услышать, что его будут топить, и захотел продать свою жизнь подороже. Ядерных зарядов на «Лаптеве» не было. Это почти точно. Не все агенты проваливаются. Чем-то куда-то попал в боезапас какого-то из наших кораблей. Один и рванул. Если не смотреть на вызывающую форму, то, по сути, нота русских обоснована.

Командующий ВМФ:

— Взрыв был около шести мегатонн. На кораблях 9-го флота было 35 подходящих зарядов. Возможность случайного подрыва мала, но ненулевая. Но я склоняюсь к мысли, что мы имеем дело с фальсификацией. Это недоказуемо, но похоже на второй Скагеррак.

Госсекретарь:

— Всё ясно. Предлагаю поступать практично. С русскими сейчас не связываться, «Савицкий» пропустить свободно, денег не платить, десантную операцию отсрочить на неделю, пока подойдёт какой-нибудь другой флот. Послать какое-нибудь судно, чтобы исследовать дно на месте инцидента, причиной ядерного взрыва объявить всём, в том числе и европейским союзникам, бомбу Саддама Хусейна. И никому не обидно, и искать оружие массового поражения у Ирака уже не надо.

Президент:

— Согласен. То есть, да, так и приказываю сделать.

Командующий ВМФ:

— Как раз за неделю туда успевает 8-й флот, правда не на крейсерской скорости. «Диип Айз» придётся гнать от самой Аляски, а это — 2–3 недели. У нас, кстати, кроме 20 надводных кораблей не выходят на связь три атомных подводных лодки.

Министр обороны:

— А у нас потерялись 17 спутников. В широком радиусе над эпицентром взрыва.

Госсекретарь:

— Всё. Кончаем этот балаган. Больше сейчас ничего не придумаем. Соберемся завтра, после обеда, будет больше информации, может быть военные пару-тройку своих «потеряшек» найдут, тогда будем думать.

== Бильдербергский клуб. Собрание подлинных хозяев. 2:30.

— Господа, прошу внимания. Собрались не все, но кворум уже есть, поэтому начинаем. Наши работники проблему рассмотрели, решения приняли, там подправлять не нужно. Но есть ещё кое-что. В телефонограмме было ещё одно предложение, которое не вошло в официальную часть. Озвучиваю: «Передайте бильдербергской братве, чтобы не зарывалась, а то правёж устрою».

— Джокер что, сам телефонограмму передавал?!

— Мы проверили, да, сам.

— Б…дь! Снял с доски фигуру и ещё издевается! Давайте попробуем его устранить ещё разок.

— Нет!

— Нет!!

— Нет!

— Нет!!

— Нет!

— Нет!!!

— Нет!

— Думаю, что выражу настроение многих. Нет. Этот вариант пока не рассматривается. Десять неудачных покушений нам стоили тридцать наших родственников. Его замечание, считаю, следует понимать буквально, то есть: играть в границах неких правил. Тем более, что он впервые соизволил говорить с нами, пусть и своеобразно.

— Может быть, ему заплатить те три миллиарда, что он хочет? Для нас это совершенно не сложно. Начнём торговаться, переторгуем, обманем, выиграем.

— Я не согласен, он назвал нас бандитами, а это невежливо. Мы должны сохранить лицо. Заплатим — покажем слабость.