Алексей Рагорин - Ракетчики

По мере экономического возрождения, Россия выделяла всё больше ресурсов на подземный проект. Наши научные и технические наработки мы разрешали использовать только в анклавах. Не хотели допускать больших утечек информации к врагам. Лавинообразного расширения количества анклавов не происходило: не хватало ресурсов, в том числе, людей. Роботизированные комплексы работают лучше, но требуют квалифицированного ухода. А за время правления Ельцина и Лебедя народ деградировал. Старые специалисты частично вымерли, частично потеряли уровень. А новые — учились на менеджеров и юристов. Вуз — пять лет, довести выпускника до минимально профессионального уровня — ещё года три. Даже если всё это сократить раза в два, всё равно мы имеем годы, а не месяцы. Рохлин, чуть ли не на коленях, просил меня организовать Московский и Питерский анклавы. Но по этим городам у меня было стойкое своё мнение. Это столицы. Столицы текущего государства. Туда «намыло» со всей страны элиту. Политическую и экономическую. Элиту, в соответствии со старой, капиталистической доктриной. А в нашем новом, околоведическом обществе, критерии выдвижения были совсем другие. Почти противоположные. То есть, их, российская элита, не совпадала с потенциально желаемой процентов на 90. Сотня Рохлинских вояк — не в счёт. Систему, складывающуюся десятилетиями, за пару лет не сломать. Если быть до конца честным, то нам это удалось. В 1991-м. Но у нас был материал для заготовок: советский народ и советские военные, не испорченные капитализмом. А у России и Рохлина этого не было. Мои «комиссары» — только помощь, но не замена. Как я Рохлину не объяснял свою позицию, как не убеждал — не помогло. Смирился, но не согласился. Стал строить сам свои подземные города по своим технологиям и в меньших масштабах. Чтобы смягчить отказ от Москвы и Питера, организовал Хабаровский и Владивостокский анклавы. Тут я тоже слегка хитрил: это позволяло мне зайти официально на Дальний Восток, оказывать большую помощь своему флоту. Дело в том, что всё противостояние с Западом, с врагами, — несли мы, СССР или Светлая Русь, а Россию мы сознательно не подставляли, даже в ущерб деловым и военным интересам.

— Саня ты у компа?

— Да, у себя в кабинете.

— Срочно включи монитор контроля страны и глянь камеру N 125 098 203. Там — цирк.

Рокотов стегал плёткой привязанного к столбу человека. Анализатор лица через минуту выдал данные по избиваемому: студент 4-го курса ФПМ ДГУ, Монин Дмитрий Валерьевич, прочие данные по студенту. «Надо же, мой бывший факультет». Корибут включил распознавание речи по губам — эта камера была «глухая» — без возможности давать звук. Стояла на соседнем столбе. А ближе и лучше камер не было. В кадр попадало не всё, но Рокотов распалился, ходил вокруг, пританцовывал, повторялся, поэтому общий смысл действа стал вскоре ясен.

«…скотина, вредитель… техноварвар… я уже два года… своё личное время… из-за тебя… чёртов «Прожёвыватель»… сука…»

«Наконец-то мужем стал, мой Рокотов».

— Аня, к совещанию всё готово?

— Да, мой Диктатор!

— Кончай. Я серьёзно.

— Рубан и другие иногородние приехали, я проверяла в гостинице. Местные — на месте. Файлы — на твоём винте, вода — в кофейнике…

— Аня, накажу.

— А и накажи! У Ларисы — есть муж, а я умру старой девой. Зачем из Днепра забрал?!

— Всё, отбой.

Вишневецкий вяло слушал в полуха. Почему-то вспомнилась его призывная речь перед курсантами на ГКЧП: «Забудьте, что вы — ракетчики, забудьте что вы — курсанты-недоучки. Сейчас вы — передовой отряд… Даже не знаю — чего… Ладно, скажу честно: человечества. Именно сейчас мир проходит точку невозврата. Если СССР падёт окончательно, то у вас не будет правнуков, потому что англосаксы уничтожат ваших внуков, как американских индейцев. С остальным человечеством вам станет ясно позднее, когда у вас будет больше информации о жизни в Европе, США, арабских странах. А с нами… Вы все видели, что творил Горбачёв и другие предатели, из числа коммунистов, с нашей страной последние годы. Нам с огромным трудом удалось выяснить, что это не ошибки, а заговор, предательство. Они продали за доллары не только страну, но и народ. Вышло так, что первый бой вынуждены дать врагам не десантники, а мы, ракетчики. Вы присягу давали. Там нет указаний на военно-учётную специальность. И мы, ваши командиры, старались вас готовить всесторонне. Наш Центр подготовки — лучший в Союзе. Вы — лучшие! Мы, вы и мы, исполним свой долг, сохраним верность присяге! Я бы крикнул: «За Родину! За Сталина!» По духу это соответствует моменту. Но буду оригинален: «За СССР! За русских! За жизнь!»