Алексей Рагорин - Ракетчики

— Нет. Безвкусно, если так можно сказать о жизни. Каждый день стараюсь занять ум сотней дел. Ум занят — не срываюсь на самокопания. Приходится тратить силы на самоконтроль: играть на публику. То — шутку пошутить, то — покричать притворно. А то буду бродить, как робот или живой мертвец.

— Я зрю, что дети тебе часть утерянной души отстроили.

— Пока от этого не легче. Как куски от автомобиля. Есть двери, кузов, руль и лампочки. Без колёс и мотора — не едет. А дети — не булочки, за секунду не выпечешь.

— Можно дело ускорить: другу жону взяти.

— Мне и одну мучить собой, уродом, не хотелось. Только ради приличия взял. И ещё: в память о счастливом прошлом. Есть, как ни странно, доводы против возрождения души. Не личные. Государственные. Безэмоциональность даёт специфические качества: холоднокровие, безжалостность к врагам, решительность в непопулярных мерах, уверенность в правоте. Впрочем, пару раз я ошибался. Как смог — исправил, скорее, загладил ошибки. А эмоций — ноль.

— Шоу бесовские устроил: «Битва экстрасенсов»! Волхвы завсегда человекам служили, а не сатанинские ритуалы творили.

— Так это ликбез, вразумление простаков. Их обманывают шарлатаны, а я одним выстрелом двух зайцев убиваю: уменьшаю количество шарлатанов и предупреждаю людей.

— Дурь это, а не ликбез. Житие в теле дано душе для науки. Наука, даже така горька, как обман у притворных волошек, задля пользы души дадена. Уразумел?

— А кто такие волошки?

— Тю! Ты — ученик волхва, я — волхв, дочь моя, к примеру, волошка. Не сбивай меня с напрямка. Другое бесовское шоу: «Найди любовь».

— Почему!? Что плохого?! Там присутствуют родители, тоже голосуют за девушек. Проверяется умение девушек и парней: воинское, трудовое, ум, ловкость. Весёлые, интересные конкурсы. Воспитывается гордость за род: когда родители хвастаются своими достижениями. Это зрелище, конечно, не идеал… Меня все мои и так пилят, что кучу прежних вольностей позапрещал. Нельзя запрещать всё сразу, меня на куски порвут, никакая волошба не спасёт! Животвор, не ругай меня! Я тащил воз, под названием «ведическая культура», с горя, потому, что больше некому было.

— Инородцев приравнял к русам, токмо бы язык ведали; дозволяешь им брать в жёны наших баб.

— Время ушло. Народы перемешались. Страна другая. Много засранцев загнал в лагеря. Они недостойны размножаться. А ты что предложишь?

— Техника — то есть путь християнской цивилизации. Асы завещали нам другие технологии. Миры словом праведным творили. Славление Бога открывает окно в Правь, сразу в то место, которое надобно. А потом твори, что хошь, абы силы достало.

— Красиво… Жаль, что я так не умею. Мы с пути тегногенной цивилизации не ушли. Нужно выжить. Как я могу выстоять в техногенной гонке и войне, против врагов, против их кораблей, самолётов, ракет, вернувшись к природе, используя Веды один к одному? Впрочем, если ты умеешь уничтожать материки — милости прошу к нашему шалашу.

— Умею, не умею… Силы нет! Русского духа мало. Не славят Светлых Богов, Правь не даст прохода к Замку Власти.

— Вырезáл семьи врагов до колен. До второго, седьмого. Это право, есть такой порядок. Но КАК ты их вырезал?! Ты колена сочитал неправо!

— Вдовы исстари шли под опеку, а потом — в замужество. По их воле. А ты их почти силуешь выходить замуж. Только полгода печали им положил, а должно быть: одно лето. Офицеров своих силой жениться понуждаешь. То не дело.

— Твоя речница, Галина Вишневецкая, описывает возврат к Ведам, как возврат к дожидовскому християнству. Какое лукавое вероломство! Лжа это есть!

— А нам так удобно. Знаю, что ложь. Мы везде можем совать свой нос, под эгидой помощи христианам от происков сатанистов. И внутри страны меньше распрь. Пришлось, правда, слегка «почистить» попов. К сожалению, таковы законы жанра, «лишними» оказываются лучшие, самые преданные вере долдоны. А на компромисс пошли дельцы от веры, приспособленцы. Со временем, их всех придётся «убирать».

— А пошто ты чужу берегиню расчёсывал?

— А ты откуда знаешь?!

— Окудова… Видно. На колубьем теле отметина, знак есмь. Не положено это.

— Так вышло, она чахла, а кто должен расчёсывать — я не помнил. Точнее: не знал. Светозар мне очень мало дал знаний. Почему — до сих пор не пойму.

— Я так мыслю, потому, чтобы ты смог содеять задуманное. Ты остался человеком этой эпохи, обычным, хочь, и не совсем. Ты понятен своим генералам, они не замышляют злого супротив тебя. Это Великий Волхв Светозар рассудил право. Может, напрасно на тебя сварюсь. Но править надобно.