Алексей Рагорин - Ракетчики

Вахта закончилась, вернулся на сушу. Тут меня ждало неожиданное повышение в чине и должности. Наш командир, Волков Георгий Степанович, погиб где-то в островах Океании. Он там находился, временно заменяя командира Тихоокеанской группы. Ребята пытались облегчить участь «подарков»: атаковали 5-й флот США в Малакском проливе, пытались, если не уничтожить, то хотя бы задержать, не дать соединиться 5-му и 6-му флотам. Беда была в том, что глубины там были маленькие, «Касатки» высадили «Дельфинов» далеко от места встречи, соответственно: без брони. Результат боя: десяток двухсотых и столько же трехсотых с нашей стороны. Наверно, были потери и у «котиков», но нашим пришлось срочно отступать — потери врага считать не пришлось. Один из двухсотых: Волков. Одна радость — наказывать некого — виновник «торжества» погиб.

Что любопытно, никто не пытался выгородить командира, бой разбирали скрупулёзно и объективно. Я попытался деликатничать — меня одёрнул Червоный: «Нужно быть предельно объективным, чтоб в следующий раз такого не повторилось. У нас не работает принцип: «О мёртвых или хорошо или ничего», понял?» Это необычно, но я не возражал.

По итогам руководства Индийским сектором, мне дали орден Суворова 2-й степени, вице-адмирала, повысили несколько рейтингов.

— Виталий Иванович, а почему назначили меня, а не вас?

— Хрен его знает. Может из-за жён: было две, одна развелась, ушла к другому. По нашим временам, это редкость, считается, что я не справился с воспитанием. Заново в свои 42 жениться — не уверен, что смогу. Кроме того, у меня долгий тип мышления: медленный и основательный. А у тебя: среднединамичный. Ты можешь быть как стратегом, так и тактиком — универсал. Видимо, я из штаба в этой жизни не вылезу.

— Вы не обижайтесь, честное слово, я не интриговал, ничего такого…

— Брось, Юрик! Не первый день знакомы. Я знаю. Советую зайти к Щедрину. Можешь, конечно, как командир, вызвать его в свой кабинет…

— Я понял, спас… ой, благодарю, Виталий Иванович.

— Товарищ вице-адмирал! Во вверенном мне подраз…

— Анатолий Андреевич, прекратите этот цирк, ещё недавно вы меня опекали, будто ребёнка. Не издевайтесь, а лучше подскажите, что там есть по вашей части.

— Добро. По моей части у нас, в подводном флоте, всё в порядке. Я справляюсь. Единственное, что могу заметить — касается вас лично. Вам желательно жениться.

— Как!? Опять!!?

— Дело ваше, но для должности следующего ранга двух жён мало.

— Вы издеваетесь, да? Ещё пять лет назад я не имел шанса стать даже капитаном третьего ранга. Думаю, что и эта должность мне досталась случайно, из-за ваших дурных законов. Червоный опытнее меня. А вы его из-за проблем в личной жизни «задвинули». Как в старом СССР: разводишься — партбилет на стол, карьеру — в задницу. Это придурь вашего Диктатора!

— Это теперь и ваш Диктатор. Не хотите — не женитесь. Моё дело — вас предупредить, ваше дело — делайте что хотите, сударь.

«М-да, поговорили. У Щедрина — всё одно. Не флот, а фабрика по производству детей. И какую должность он имел в виду? Меня поставили командовать подводным флотом. Всем. На надводный ставить — нелогично, да и мал он у нас. И эта должность равна нынешней. А дальше — только второй министр обороны. Хрен с ней, с должностью, с любопытством. Надо идти в кабинет».

По дороге в кабинет Журавлёв быстрым взглядом вспомнил ту, давнюю, историю с повышением вместо Червоного. Юрий Григорьевич был щепетилен, не хотел делать карьеру за чужой счёт. Перед назначением пошёл на разговор к начштаба. Слово за слово, Виталий Иванович оказался отличным мужиком! Пошли в офицерскую столовую, взяли месячную квоту по водке — несчастных двести грамм на брата, посидели, поговорили «за жизнь» по душам. Не то чтоб Червоный набрался и поплыл, скорее, ему давно хотелось высказаться кому-то, объяснить, доказать. А тут подвернулся Журавлёв.

— Понимаешь, Юрка, хотелось идти вверх! Честолюбие, карьеризм, мать их! А наличие высокого семейного статуса воспринимал как курьёз. Подумаешь! Ещё одну жену нужно заиметь! Нашли кого голой бабой испугать! Тут я и попал, как кур в ощип. Да-а… Не-е, по анкетам, прочим соцпараметрам выходило отлично. Мы подходили друг другу, но! Но. Ожидания.

— Ожидания?

— Ну да. Кто чего ждет от другого, от семьи. Мне было достаточно Любы, моей первой. Она со мной с училища ещё. И по дальним гарнизонам, на Севере. Потом уже, на Черноморский попали. Да… Вот. Когда знакомился с Наташей — немного играл, чтоб не отказала. А у неё возраст был критический — двадцать шесть. Давно пора. Она и согласилась. Я её не любил. И не полюбил. Разговаривал в семье с Любой, а Наташа — сбоку припёку. Постель дело не спасла. А Наташа оказалась гордая — не захотела компромиссов. Комиссия нас развела. Просмотрели записи, проанализировали, даже некоторые моменты нам потом на заседании показали. На свою равнодушную рожу даже смотреть противно было. А ничего не исправишь! За былые заслуги, за высокий рейтинг, не понизили. Но потолок обрезали. Вот так вот.