Алексей Рагорин - Ракетчики

— Нормально, вводную приняли, но планирование военных операций, Александр Владимирович, доверь профессионалам.

Тут откуда ни возьмись, появился… Нет, не то. Просто Рубан «включился», достал из колоды козырного туза. Ну, даже, если не туза, то короля, уж точно.

— Эт самое, братцы, а я вспомнил. У меня же в КВВКИУРВ, Краснодарском высшем военном командно-инженерном училище ракетных войск, товарищ служит. Причём, начальником училища. Черноусов Вениамин, кажется, Валентинович. Эт самое, можно будет поговорить, насчёт перевода. Зачем мне тянуть? Это конечно не Украина или Белоруссия, но целое училище. Около тысячи человек. Эт самое, штыков, если хотите.

— Нормально! Забыл он… Шляпа!

— Так, ведь, эт самое, его недавно назначили, да и мы давно не общались. Я даже узнал случайно. Давайте, я созвонюсь с ним, съезжу, поговорю о своём трудоустройстве, о будущем курсанте Корибуте, может, ещё чего узнаю?

— А ведь карта в масть идёт, господа офицеры! Это вселяет…

— Толик, кончай куражиться, блять, тут серьёзный вопрос. Или ты готовченко?

— Что за пошлые предположения? Я ещё литр могу выпить, это у меня так, просто…

— Ладно, Серёга, налей Толику ещё полтишечку и — баста. А то «поплывёт» именинничек! А ты, Лёха, расспроси своего другана насчёт Украины. Он же в системе училищ, может, знает кого, подскажет что. Целимся на Киев и Днепр. Раз Сашок загадал Днепр, прозондируем. Тем более что с тактической точки зрения, это имеет определённый смысл. Надо думать, собирать данные и опять думать.

— Дзинь.

— Кармышов, твоя звонит, на телефон.

— Да, Солнышко.

— Нет, уже собирались расходиться.

— Ну, что ты, у нас нет никаких женщин, чисто мужская компания.

— Конечно я бабник, не отрицаю, люблю одну бабу — тебя, моё Солнышко.

— Всё, всё, всё, скоро буду.

— Мужики — слышали? У моей терпение кончилось.

— Ладно, народ, пора разбегаться, скоро остальные жены будут звонить. Обо всем всё равно сегодня не поговорим.

Целый месяц уже занимаюсь рукопашным боем с офицерами. Официально было объявлено о добровольности занятий. Реально, кроме моей команды занималось только три человека.

Один из них — Таракан, то есть капитан Коротков. Мы с ним были корешами до этого. Когда он заступал начкаром, очень часто мы играли в шахматы. Я играл примерно на 3-й разряд. В клуб не ходил, поэтому: «примерно». Но это было моим сильным хобби весь девятый класс. Выучил всё дебюты, разбирал партии мастеров, решал шахматные задачи. После прочтения соответствующего рассказа Стефана Цвейга, научился играть вслепую. «Шахматная новелла» произвела на меня сильное впечатление. Но одно дело — играть вслепую и знать дебюты, а другое дело — уметь сильно играть. Таракан выигрывал у меня 5 партий из 6-ти. Но бои шли всегда долго. Коня, зараза, мне в фору не давал. Было бы несколько приятнее — тогда бы мы играли на равных, наверно. Большинство не членов команды на добровольные занятия не пошли, а Таракан — пошёл. Гнать формального повода не было, поэтому «дружбана» пришлось взять. Пить он стал меньше. Какого фига — «меньше», вообще перестал пить.

Второй «лишний» — младший сержант Козин. Он только что призвался, точнее: полгода как. Но для нас, дедов, это — только что. «Шнурок», короче. Вообще деление такое:

— «дух» — тот, кто ещё не принял присягу; — «салага» — первые полгода после присяги; — «шнурок» — вторые полгода службы; — «черпак» — от года до полутора лет; — «дед» — от полутора до двух; — «партизан» — свыше двух; туда относилось два типа: обычные, которых ещё не уволили после приказа, как правило, их «мучили» дембельскими работами; призванные на сборы или переподготовку лет через 10 после прохождения обычной службы; таких ни у нас, ни в других обычных частях не бывает.

Отвлекся. Козина я сам взял. Не потому, что просился, а для облегчения реальной работы. Он был действительно неплох, а мне офицерам стойки ставить, руки поправлять, спарринг-партнёры нужны, опять же. Тем более что секция любителей рукопашного боя и не предполагалась, как секретная.

А последний незапланированный — Серго Матевосян. Это было что-то. «Хвостиком» за мной бегал, мамой клялся, жизнь отдать за науку обещал. Финал был на спортгородке, когда я тренировался, этот кадр землю стал есть, чтобы что-то доказать мне. Вместе с травой. Я не выдержал. Не то чтоб я рассмеялся — чувства молчали. А вот занятия по технике видения энергий потихоньку начали давать толк. Так вот, от Серго увидел некие знаки, и не стал им перечить.