Алексей Рагорин - Ракетчики

— Можэт мне перэадецца?

— У меня есть запасная роба, пойдёмте.

Эта экскурсия произвела впечатление на Лукошко. До этого он, как первый министр, имел дело, применительно к данной теме, исключительно с цифрами, выделяемыми ресурсами. А теперь увидел всё воочию. Длинные подземные бетонные туннели, прохладные и слегка влажные. Почему слегка? Вентиляция есть. Умные датчики включают свет по мере продвижения людей. Трубы и провода, направляющий жёлоб на полу и рельсы для подвесной железной дороги под потолком. Забавный двухместный велоэлектромотоцикл. Эта штука может ездить на электричестве, на своём моторе, и в самом крайнем случае: как велосипед.

Насосные и промежуточные обслуживающие станции, модули управления, шлюзы-отсекатели, дублирующие системы — всё это производило хорошее впечатление на хозяйственника. Он помнил цифры экономии, если мерять отрезком пять лет. Не нужно раскапывать мёрзлую землю, водители не объезжают место аварии по кучугурам, лежащим до весны, не нужно заново класть асфальт. Скорость реакции и устранения аварий возрастает в несколько раз.

— Привет Серега, что хотел?

— Саня, не даёт покоя один вопрос. Ты ж знаешь, я — заядлый болельщик. Почему мы не участвовали в Олимпиаде? Не, я понимаю: война, экономия и всё такое. Но это же даёт славу стране, воспитывает гордость и агитирует за нас. Или я не прав?

— Всё так, Серега. Всё так. Но чуточку не так. Во-первых, мы само по себе спортивное движение не гнобим. Только поставили ограничение по профессионализму. Только любительский спорт. Реально. Нам не нужны рекорды ценой здоровья. Они вообще не нужны. А вся гордость мира не поможет пережить ядерную зиму. Это для тебя экономия ресурсов выглядит абстракцией. А нам человечину приходилось кушать. Это по поводу гордости, экономии. Теперь слава и агитация. Мы не успеваем спасти всех, поэтому попытаемся спасти лучших.

— А кто будет отделять лучших от худших?

— Серый, не пытайся запутать меня вопросами морали. Меня это не пробирает. Как придумаем — так и будет. Идеала не обещаю, но будем стараться отбирать пообъективнее. Или у тебя есть идеи по этому поводу?

— Не, это я так просто спросил. По ходу дела.

— А-а… И ещё скажу тебе пару вещей. Большой спорт давно стал не спортом. Бизнес, зрелище, политика, что угодно, но не честное соревнование силы, ловкости в полувоенных дисциплинах.

— Не понял.

— Смотри, пределы человеческого организма давно выверены, достигнуты. Дальше все уперлись в стену. Выход нашли: допинги. Всякая химия: уколы, еда, может быть ещё что-то. Я точно не знаю. Но именно эта химия даёт преимущество. Американцы «мутят» с этим со страшной силой. Никакие анализы мочи не помогают. Часто выигрывает тот спортсмен, который пользуется ещё неизвестным, новым допингом. Его в крови находят, но не знают, что с этим делать. Есть и второй момент: технические виды спорта. Удачно подобранная смазка на лыжах способна дать преимущество в десятки процентов. И при чем тут сила и ловкость? Следующий момент. В программу олимпиад постоянно включают новые виды спорта. Это даёт сильное преимущество тем странам, в которых этот вид практиковался раньше. Но один нюанс: включение нового вида контролируют наши враги. Это означает, что городки не станут олимпийскими. Суть не в городках, а в одном-двух комплектах наград, которые на каждую следующую олимпиаду разыгрывают враги с преимуществом.

— Я понял, Лиллехаммер нам не светит.

— Да, Серега. Могу ещё добавить дёгтя.

— Ну?

— Олимпиады не служат заменой войне, вообще, делу мира. Куча видов спорта не имеет никакого отношения к реальным действиям. Копья метали, тут я согласен. А вот чему из жизни аналогичен бобслей? Где это ездили по ледяному желобу в гробу? Но это пустяк. А не пустяк то, что на время олимпиад не прерываются войны и конфликты. То есть, это декларируется, но остаётся пожеланием. Наши враги неоднократно наносили нам удары именно во время олимпиады. Это давало им преимущество. Для пропаганды снаружи спорт имеет некоторый смысл. Но этот фронт нам не нужен в контексте знания будущего. Мы не будем спасать остальные страны. Поэтому мне безразлично общественное мнение остальных народов. Ну, почти. В любом случае их махину пропаганды мы не победим. С точки зрения пропаганды внутри Союза — это даже вредно. Я планирую ликвидировать в массах ложную гордость. А также около спортивные паразитные субкультуры, наподобие фанатов разных футбольных клубов. Участию — «да», болению — «нет». Ясно?