Анна Гурова - Черный Клан

Облака помутнели. В воздухе завоняло чем-то вроде горелых костей. Мне показалось, что мы летим не в воздушном замке, а в клубах зловонного дыма.

— Убирайся! — Лигейя сжала кулаки. — Это мой замок! Ты его никогда не получишь!

Новая волна вони заставила ее зажать ладонью нос и рот. Облачные стены превратились в грязно-бурый дым и окончательно скрыли черного дракона из вида. Но я знал, что он никуда не делся. Мои уши болели, горло сжималось, а в голове стоял низкий ритмичный гул, временами похожий на распеваемые речитативом слова.

Стальной лорд читал заклинания!

Замок вздрогнул раз, другой, а потом затрясся мелкой, противной дрожью, отдающейся в костях.

— Жаль, что против молний у него иммунитет, — донеслось сквозь гул и смрадный дым. — Но у меня в запасе есть кое-что еще!

— Улетай! — крикнул я, чувствуя, как усиливается зловещая вибрация. — Он сильнее!

— И не подумаю! Пусть он улетает!

В лицо мне вдруг ударил порыв чистого, холодного воздуха. Я жадно глотнул его, а потом понял — это же катастрофа! Где-то в стене возникла пробоина! Кажется, от тряски замок начинал распадаться…

— Что ты делаешь! — донесся сквозь дым полный изумления голос Лигейи. — Мне же больно!!!

Новый порыв холодного внешнего воздуха сбил меня с ног и облепил снегом. Клубы дыма поредели, и я увидел перед собой очертания бюро. Ни секунды не медля, я выпрыгнул из вмерзших в лед кроссовок и сделал большой прыжок в сторону стола. Как только ноги коснулись льдины, носки намертво прилипли. Я рванулся снова. Оставил на льду примерзшие носки с кусками кожи и метнулся к столу, выбрасывая вперед руки. Кончиками пальцев удалось дотянуться до ящика с компасом. К счастью, он не был закрыт. Падая, я выдернул его на пол и свалился рядом. Дымное пространство озарилось золотистым светом. Ладонью я ощутил странную щекотку, слабое сопротивление — нечто вроде силового поля — а потом резкий укол. Черт, я, кажется, прикоснулся к звезде! Попытался отдернуть руку, но как бы не так — ладонь прилипла к стрелке.

Тут шок закончился, и меня пронзила адская боль. Забыв обо всем, я заорал и скорчился на полу, безуспешно отрывая руку от ящика и с ужасом глядя, как золотая стрелка насквозь протыкает мне ладонь и начинает удлиняться…

Перед глазами все померкло, зато внутри я увидел себя как со стороны. Я стал пустым и прозрачным. Золотая стрела тянулась сквозь мое тело, словно я был насаженным на иголку жуком. Легкое золотистое пламя играючи сжигало все препятствия. Я ощущал себя программой, которую уничтожал вирус. За какое-то мгновение стрелка компаса добралась до печати Восьмилистника и уткнулась в нее изнутри. Под лобной костью начала пульсировать боль, быстро усиливаясь. «Как только сорвет печать, — отстраненно подумал я, — мне хана…»

Это всего лишь компас! Как у Грега! Он носит такую звезду на лбу — почему я не могу?! И я прошептал одними губами:

— Домой…

Замок трясся, словно угодил в эпицентр землетрясения. Голоса Лигейи уже не было слышно. Зал снова заволокло дымом, трудно было дышать. Я застонал от головной боли. Давление изнутри нарастало. Я представил, как взрывается голова, разлетаясь золотыми брызгами, и прохрипел из последних сил, уже не на что особо не надеясь:

— Домо-ой!

Должно быть, мысленно я простился с жизнью, потому что перед глазами возникла Васька. На лбу у нее вспыхнула синяя скобка — печать птицы. Птица взмахнула крыльями и полетела прочь. И я рефлекторно устремился за ней — прочь от догоняющей меня золотой смерти.

Так мы и мчались сквозь неизвестно какие неевклидовы пространства, словно луч света: золотая стрела компаса, я, насаженный на ее острие, и наша цель — синяя птица…

На часах было около пяти вечера. Мы медленно снижались, опускаясь среди кучевых облаков, похожих на летающие горы. Далеко внизу блестела вода Финского залива, окаймленного желтой береговой линией.

Стены замка снова стали белыми, но в воздухе еще держался запах гари. Лигейя прогуливалась по залу с полуприкрытыми глазами и водила руками в воздухе — чинила. Я валялся на полу в драконьем облике, широко раскинув крылья, — лечился. Точнее, уже долечивался. Самый острый момент я пережил в отключке. Только голова побаливала да дергало лапу. Я знал, что, как только верну себе человеческий облик, все заболит вдесятеро сильнее, а потому не торопился.

Лигейя, проходя мимо, подняла край моего крыла, украшенный кривым красным когтем. Покачала головой, словно не веря своим глазам: