Анна Гурова - Черный Клан

Никакой реакции не последовало. Наверно, Ленке подобные шуточки давно приелись.

Я сел за стол, взял пиво, глотнул и отставил в сторону. Есть тоже почему-то расхотелось. Что-то во всем этом чувствовалось странное, гнетущее. Ленка злая. Герман неестественно веселый. И Васьки нет. Мне снова стало тревожно. Может, Васька разболелась? Потому и бывшая вся на нервах?

— А вообще давно планирую поехать в Таиланд, — разглагольствовал Герман, попутно уминая ужин. — В секс-тур…

— Главное — на трансвестита не нарваться, — сказал я. — Говорят, там каждая вторая девушка на самом деле — парень. Причем, если красивая — точно парень. А если узкоглазая, косолапая, с плоским носом — в общем, нормальная тайка — тогда, может, и девушка.

— Ну что я, парня от девушки не отличу? — заявил Герман с потрясающей самоуверенностью.

— А где Васька? — спросил я наконец.

— Спит, где ж еще? Ленка! — заорал он. — Дочь спит?

Я был уверен, что бывшая и на этот раз не отзовется.

Она и не отозвалась. Но в коридоре вдруг послышалось шлепанье босых ножек, и в дверях появилась Васька в пижаме.

Я взглянул на нее и похолодел. Давно я так не пугался.

Не буду лукавить — как бы ни ворчала иной раз матушка, Васька не выглядела заморенной падчерицей. Вполне упитанный поросенок. Но сейчас я ее едва узнал, так она изменилась. Раньше у нее из глаз прямо-таки душа смотрела, рвалось наружу веселье. А теперь Васька глядела перед собой тусклым взглядом, словно не на меня, а на что-то невидимое. Такой взгляд был у Грега, когда он открывал нам дорогу на тот свет.

А на лбу у нее горела синяя скобка.

— Это что? — пробормотал я, цепенея.

— Где? — не поняла Ленка.

— На лбу у Васьки!

— Нет там ничего, — сердито ответила бывшая.

— Нету, — подтвердил Герман, икнув. — А что там должно быть?

— Ну-ка дайте! — Я поднял дочку на руки и всмотрелся в бледное нездоровое личико. Хм… ну да. Никакой скобки, конечно, не было. Как и на двери. Глюки, здравствуйте еще раз!

Подошла мрачная Ленка, забрала дочку.

— Нечего на нее перегаром дышать! Алкаш!

— Чего с ней? — спросил я. — Почему она такая бледная?

— Нездоровится ей, сам не видишь, что ли? — раздраженно ответила Ленка. — Спит плохо, не ест ничего… То ли простуда, то ли вирус.

— Врача вызывали?

— Естественно. Температуры нет — они и не едут. Говорят, пейте витамин С.

— Гады, — автоматически отметил я. — Васька, ну-ка посмотри на меня еще раз!

Дочка повернулась ко мне — молча, с неподвижным лицом. Лоб был чистый, но смотрела она на меня как на чужого. Я даже растерялся — протянул к ней руки и опустил их, забыв, чего хотел.

Что с ней? Может, с ней тут плохо обращаются? Я покосился на сытую ряшку Германа. Нет, чепуха. Кем надо быть, чтобы обидеть двухлетнего ребенка? Да и Ленка не дала бы дочку в обиду, хотя сама на нее покрикивала. Обе бабушки в Ваське вообще души не чаяли…

— Совсем разболелась наша лялька, — сказал Герман, сделав приличное случаю печальное лицо. — Леха, ты не бойся. Если до завтра не повеселеет, повезем на обследование. Есть один неплохой загородный центр, типа санатория, у меня там все схвачено…

— Санаторий — это хорошо, — тупо повторил я.

Васька на меня по-прежнему не смотрела. Ленка смотрела — с усталой злобой. На лице было написано, что она ждет не дождется, когда ж я наконец свалю.

— Ладно, — сказал я, решив больше не грузить это семейство своим присутствием. — Я пойду. Поправляйтесь.

Проходя мимо Ленки, не удержался и еще раз заглянул дочке в лицо — очень внимательно.

— Поправляйся, малявка!

Васька отвернулась. Вид у нее был какой-то потерянный.

Я вернулся домой пешком, чтобы проветрить мозги и снова начать мыслить разумно. Пылающая синяя скобка больше не летела передо мной. Странно, но меня это почему-то не успокаивало — скорее наоборот.

Дома тревога разыгралась с новой силой.

Зачем я ушел? Сходить еще раз, поглядеть Ваське на лоб драконьим взглядом?

Позвонить Грегу, попросить, чтобы проверил? А Ленке скажу, что нашел чудо-врача… Да, это было бы самое разумное. Вдруг я чего-то не вижу? Все-таки Грег — спец по печатям… А если он откажется?

Конечно, откажется! Он же сказал: моя дочь — не его проблема!

Я старался не поддаваться параноидальным настроениям. Сказал себе, что ничего страшного пока не случилось, что утро вечера мудренее, и лег спать. Естественно, долго не мог заснуть, ворочался часов до трех. Когда наконец задремал, начали сниться кошмары.