Александр Мычко - Безлюдье. Дилогия

— Жирная такая кошка — усмехнулся Михаил — Наш доблестный полковник все еще в шпионские игры играет, а это ему не тут. Времена нынче другие, неиграбельные.

— Да ладно, Миша, не гоняй. Такие уж у человека привычки остались от прошлого. А дело свое он крепко знает, согласись — Андрей уже пересел поближе к Наталье.

— Возможно — Михаил подошел к темному окну и, тяжело вздохнув, заметил — А у нас уже белые ночи начинаются. Небо высокое и хрустальное, свет три месяца не гаснет.

— Помню. Когда в первый год службы лето у вас началось, спать не мог ни фига. Потом уже свыкся, а местный народ и не спит вовсе, по набережной гуляет, сирень цветет, эх времечко было!

— Что, воспоминания романтические? — Бойко обернулся к другу.

— Есть такие — мечтательно ответил Подольский и тут же получил в бок от Печориной.

— Вы это, голубки ненаглядные, когда мне заявление подадите?

— Какой такой заявление? — сделал круглые глаза Андрей.

— Обычное, по форме, товарищ кавторанг. Прошу оформить мой брак в соответствии с действующим законодательством. А то, понимаешь, один лейтенант холостякует направо и налево, еще один капитан второго ранга корчит из себя самца-одиночку. Разлагаете мне, понимаешь, личный состав. Товарищи офицеры, какой есть ваш моральный облик после этого?

— Какой, какой облик, герр оберст?

Наталья весело засмеялась, она до сих пор не привыкла к тому, что взрослые и серьезные мужчины умеют так дурачиться, а эти то два кренделя точно нашли друг друга, по количеству взаимных подколок они шли во главе поселка.

— Короче, ничего не знаю, в начале июня, гуляем свадьбы. А то у нас страда, то война, так и жить будет совсем некогда.

— А как же похороны? Сорок дней там, и всякое — брови у Печориной поднялись вверх.

— По новым традициям нам и десяти дней хватит, а то жизни не будет. Так что давайте, готовьтесь. Пеленки там, распашонки и прочее, к зиме детский садик будем расширять.

Мужчина и женщина лукаво переглянулись, и Михаилу это понравилось. Он попрощался с влюбленными и двинул на улицу. Завел мотор своего Самурая, посидел немного, пока тот прогревался, потом включил первую передачу и двинул к дому. Там его ждали!

Утро Михаил Бойко провел с семьей. Они спокойно позавтракали, не было сейчас того осеннего мандража и напряжения, только печаль и осознание суровой необходимости. Члены совета уже были в курсе принятых решений, возникли только вопросы о том, так ли необходимо использовать именно подобный варварский способ наказания. Но других, похоже, в новом посткатастрофном мире долго не будет. Нина ободряюще смотрела на мужа, она понимала насколько ему тяжело принимать такие решения. Петр молча поел и убежал к друзьям, он и так боготворил своего отца, считал, что лишние слова сейчас ни к чему. Огнейка на прощание поцеловала Михаила и пожелала ему мужества в осуществлении задуманного. Сама она по малости лет ни в сходе, ни в наказании участия не принимала, и все это время будет находиться в детском саду, помогать ухаживать за малышами.

Михаил подкатил к зданию управления на велосипеде, поздоровался с собравшимися здесь людьми. Внутри помещения всю ночь заседали назначенные советом судьи, они здорово устали, но дело свое сделали. Тут же находился Илья Вязунец, он с помощниками помогал судьям разобраться с материалами следствия. В большой приемной витал запах свежего кофе, Сергей Колыванов, опять назначенный судьей и взявшийся председательствовать, печатал на ноутбуке решение суда. Они обменялись с Михаилом приветствиями.

— Сергей Николаевич, у вас все готово, решение принято?

— Да, Михаил Петрович, мы готовы.

— Ну, тогда через двадцать минут начинаем.

Бойко вышел на крыльцо, на импровизированной площади уже собирался народ. С Алфимово тянулся длинный поток людей, кто-то ехал на велосипедах, кто-то шел пешком, а доярки с летнего стана вообще приехали «транспортом будущего», на обычной такой деревенской телеге. Михаил прошел к закрытому микроавтобусу, где сидели пленные. Их охраняла пара разведчиков.

— Витя, готовь пленных — обратился он к Хазову. Тот кивнул головой и пошел к машине.

Михаил тем временем обошел здание и стал подниматься на погрузочную площадку. С прошлой осени она приросла небольшой трибуной и невысокой балюстрадой. Там уже стояли все члены совета, они будут находиться здесь, по правую руку от атамана. Площадь уже была почти заполнена, дежурные указывали подходящим, куда становиться, следили, чтобы не было давки. Наконец из правления начали выходить назначенные судьи и вставать около трибуны, чуть впереди и левее атамана. Бойко, понял, что пора начинать. По рации запросил Печорину, она сегодня руководила дежурными, та ответила, что все в сборе. Атаман вышел вперед и поднял руку, дождался, когда гомон толпы угас окончательно, и затихли последние перешептывания, и только после этого опустил руку и начал говорить.