Геннадий Марченко - Выживший-3

- Пристрастился в Индии, - объяснил Рикман, разливая ароматный чай по узорчатым пиалам. - Скрываю от руководства университета, что прячу здесь кипятильник и завариваю чай в глиняной посудине, привезённой из Калькутты... Ну и как вам на вкус?

- Бесподобно! - польстил я старику, хотя напиток и впрямь был хорош.

Следующие несколько минут мы наслаждались чаем, и я в окружении всех этих раритетов чувствовал себя

- Что ж, я так понимаю, вы всё-таки привезли эту старую книгу? - кивнул он на стоявший у моих ног кожаный портфель.

- Да, собственно говоря, это и есть главная цель моего сегодняшнего визита, - улыбнулся я, извлекая из портфеля обёрнутый в вощёную бумагу манускрипт.

Профессор с превеликой осторожностью принял книгу, и тут же забыл о моём присутствии.

- Какая прелесть! - бормотал он, водя подушечками пальцем по растрескавшемуся от времени переплёту. - Боже мой, ей по меньшей мере 500 лет!

Минуты через три Рикман решился-таки открыть книгу.

- Очень интересно, - продолжал бормотать учёный. - Это похоже на мёртвый язык санскрит, но какое-то неизвестное наречие.

Он кинулся к книжным полкам, выхватив оттуда несколько томов, которыми тут же и обложился, полностью игнорируя моё присутствие в его кабинете.

Я деликатно кашлянул, обращая внимание учёного на свою персону.

- Мистер Рикман, я думаю, это дело не нескольких минут и даже не одного часа. Не хочу вам мешать, поэтому я отправлюсь в отель, где у меня снят номер, а вы можете спокойно работать над текстом. Давайте только обговорим ваш гонорар...

- Идите к чёрту, мистер Бёрд! - гневно воскликнул этот экстравагантный тип. - За перевод я не возьму ни цента. Напротив, это я вам должен заплатить за возможность прикоснуться к этому бесценному историческому документу.

- Ладно-ладно, сдаюсь, - выставил я перед собой ладони. - Оставляю вас наедине с книгой и удаляюсь до... До завтра?

- Да, давайте приходите сюда же завтра часов в семь вечера. Я специально взял отгулы, чтобы заняться вашей книгой.

Он уже снова был погружен в работу, и говорил со мной, не поднимая глаз. Я молча усмехнулся и откланялся, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Спустя 27 часов я снова постучался в дверь кабинета. В ответ - тишина. Через полминуты ещё раз постучал, и вновь не дождался ответа. Чувствуя, как мною понемногу овладевает паника, требовательно замолотил кулаком, и только после этого дверь распахнулась и, к своему великому облегчению, я увидел перед собой взлохмаченную голову Рикмана и его покрасневшие глаза.

- А, это вы, - казалось, с ноткой сожаления произнёс профессор. - Дьявол, я перевёл только половину. Заходите завтра в это же время.

С этими словами он захлопнул дверь, а мне оставалось лишь покачать головой, принимая его предложение. Ещё день спустя я вновь стоял перед дверью профессорского кабинета. На этот раз его хозяин оказался гостеприимнее, но выглядел ещё более плачевно, чем накануне, о чём свидетельствовали воспалённый взгляд и заметная щетина. Похоже, бедняга провёл двое суток без сна. Впрочем, его энтузиазм покрывал

- Осталось перевести всего пару страниц, - сказал он. - Я вам заварю свой чай, и пока будете пить - постараюсь закончить с переводом.

Меня ужасно мучило любопытство, что же такого он там напереводил, однако я не стал торопить старика с расспросами. Поудобнее устроившись с пиалой в руках, я принялся смаковать ароматный напиток, глядя, как Алан Рикман корпит над манускриптом, переписывая на чистый лист перевод текста. Прошло около часа, и чай давно был выпит, когда профессор, наконец, откинулся на спинку своего кресла и с кривой улыбкой посмотрел на меня:

- Это было нелегко, но я сумел расшифровать язык, относящийся к одной из древнейших ветвей санскрита. То, о чём рассказывает книга, не укладывается в сознании обычного человека. Пока я её переводил, несколько раз ловил себя на мысли, не новодел ли это, иди, может, это чья-то изощрённая шутка... Хорошо бы провести более детальное исследование рукописи, но я почему-то уверен, что это подлинник, которому более двух тысяч лет. Да-да, я не шучу. Вот, держите, можете читать прямо здесь, заодно делясь своими впечатлениями.

Он протянул мне пачку листов, исчерканных не совсем разборчивым почерком. Что ж, время есть, да и не гонит никто, почему бы и не почитать. К тому же самому не терпелось узнать, что в этой книге, слишком уж возбуждённым выглядел профессор. Итак, начнём...

'Эта история является истинной правдой. Надеюсь, тот, кто её прочитает, не усомнится в искренности писавшего и не сочтёт его умалишённым. Жить мне осталось немного, я чувствую, как силы покидают меня, поэтому решил описать события своей необычной жизни и оставить эту рукопись своим ученикам, которые обещали облечь её в надёжный кожаный переплёт и спрятать в надёжное укрытие.