Андрей Расторгуев - Дети Велеса

Это был во всех отношениях интересный и весьма необычный экземпляр. Ничего вроде затвора обнаружить не удалось. В тыльной части над рукояткой светилось небольшое табло с обозначением числа, изменявшегося в зависимости от положения размещённого ниже переключателя, который сначала Стас принял за предохранитель. Но в отличие от последнего у рычажка, также сделанного в форме небольшого флага, было не два и не три положения, а целых семь. Каждое обозначено соответствующей порядковой цифрой от «1» до «7». И чем больше цифра, против которой находится переключатель, тем меньше число высвечивалось на экране. Знать бы ещё, что они обозначают. Под указательным пальцем вместо спускового крючка обычная кнопка, и ещё три кнопки поменьше рядом с большим пальцем. Всё говорило о том, что это оружие напичкано электроникой и вполне может оказаться тем самым бластером, как и подумал Стас вначале. Провести испытание с помощью пробного выстрела он не решился из опасения наделать много шума и разрушений. Чёрт знает, каков у него поражающий эффект.

В комплекте шла специальная кобура для пояса, предусмотрительно снятая Стасом с бесчувственного тела бандита. Он приладил её к ремню и сунул туда «бластер». Под курткой тот выделялся не сильно, если её застегнуть. Вот только автомат со всеми запасными магазинами уже некуда прятать. Придётся от чего-то избавляться, чтобы не привлекать внимания, и без того уж ставшего слишком назойливым. Но не выбрасывать же добро на помойку. Пораскинув мозгами, Пырёв подхватил свою амуницию и направился в сторону Плеши. Он уже устроил там тайник, в котором хранился рог Индрика, пусть и остальное, ненужное пока имущество полежит в нём, а после будет видно.

Убедившись в целости рога, Стас припрятал рядом автомат со всем боекомплектом, гранаты и два разряженных пистолета, оставив себе только неизменный нож и «бластер», здраво рассудив, что мир будущего лучше изучать при современном оружии, а не с устаревшими допотопными образцами прошлого века.

Когда вышел из-под фундамента стройки, на улице стало заметно темнее – уже смеркалось, к тому же опустился туман, который вполне мог быть и смогом. Как не назови эту дымку, лучше видеть всё равно не станешь. Ранее намеченные ориентиры, чтобы по ним вернуться к дому Снежанны и её сына, теперь не разглядеть. Можно, конечно, заночевать и здесь, но смрадный запах свалки к этому не располагал. Предчувствуя неизбежные плутания по тёмным пустым улицам, Пырёв сокрушённо вздохнул. Вонь, заполнившая носоглотку, на какое-то время перебила дыхание, дав прочувствовать всю опрометчивость таких действий, и погнала его прочь из Плеши.

Темнело катастрофически быстро. Стас давно отвык от столь стремительной смены дня и ночи, пребывая от этого в лёгкой растерянности. Он бродил между домами, высматривая в них знакомые черты, пытаясь придерживаться верного направления, которое выбрал ещё при выходе со свалки. Получалось плохо. Вернее, совсем не получалось. Дошло до того, что полностью потерял способность ориентироваться и теперь не знал даже где находится Плешь. В окрестностях Трепутивля он запросто мог путешествовать хоть с завязанными глазами, нащупывая нужный путь с помощью Силу… А что, собственно, мешает применить её на Земле? Это у Кощея магия здесь не работала, но ведь Стас-то землянин, и он у себя дома, хоть и в будущем. Его Сила к тому же не имеет ничего общего с магией. Или всё же имеет? Интересный вопрос, надо будет на досуге поразмыслить.

Он прижался к стене ближайшего дома, сосредоточился и послал Силу вперёд. Силуэты зданий проступили в темноте чёткими контурами, словно смотрел на них через прибор ночного видения. Причём узрел не только то, что попадало в зону видимости, а и дальше, проникнув за дома и препятствующие обзору неровности ландшафта. В голове складывались образы участков местности, преодолеваемые Силой, давая возможность определить направление. И Стас пошёл за ней, уже точно зная, в какую сторону надо двигаться, где и куда свернуть.

Вот и нужный дом. С помощью Силы «увидел», что в нём не одна, а несколько жилых квартир. Там тоже обитали люди. Но те другие сейчас его не интересовали, потому что вдруг накатила тревога. Илья был дома один, и он… плакал. Сила передала терзавшие душу мальчика переживания. Боль утраты, чувство одиночества и пустота, какая бывает лишь у человека, доведённого до крайней степени отчаяния. Что-то случилось. Неужели умерла мать?