Андрей Расторгуев - Дети Велеса

– Дядя Стас, а ты бандит? – Вопрос мальчика прозвучал неожиданно, как выстрел.

Пырёв растерялся, не зная, что и сказать.

– С чего ты взял?

– А у тебя пистолет под курточкой и нож на поясе.

Глазастый парень. И что прикажете отвечать – нет, Илья, дяденька простой милиционер? Тьфу, теперь уже полицейский. После того, что он узнал о нынешней работе полиции, афишировать свою причастность к органам как-то не хотелось.

– Видишь ли, Илюха,.. – Стас, выгадывая время для размышления, неторопливо допил остатки чая, завинтил крышку на фляге и убрал её в мешок. – Дело в том… В общем нет, не бандит я. А оружие ношу так, для самозащиты. На всякий случай. Понимаешь?

– Угу, – с готовностью кивнул юноша, но глаза его говорили обратное: не хочешь, мол, не рассказывай, но я-то знаю, что ты бандит. Кто ещё в здравом уме будет таскать с собой столько оружия, рискуя быть расстрелянным за это полицейскими патрулями без суда и следствия? Коробило то, что мнимая причастность Стаса к бандитам вызывала в мальчишке неподдельный восторг и восхищение. О времена, о нравы!

Ну и ладно, пусть так. Стас решил, что с разговорами пора закругляться:

– Что ж, после сытного обеда не помешает и поспать. Где меня положите?

Положили его возле печки, покидав на пол в качестве подстилок всю зимнюю одежду, какая только нашлась. Получилось не очень мягко, но терпимо. Илья уложил мать, лёг сам на свою кушетку, и вскоре оба сопели, погрузившись в глубокий сон. Стасу спать не хотелось. За окном окончательно рассвело, и он просто лежал, наблюдая сквозь грязно-мутные оконные стёкла за проплывающими по небу облаками.

Явственно ощущая под спиной ворох всевозможных курток и пальто, а через них твёрдые доски пола, вдыхая тошнотворные запахи сильно запущенного жилья и чадящей индустрии, он одновременно осознавал себя неподвижно стоящим возле постамента в подвале у Кощея с зажатым в руке рогом Индрика. И та реальность, застывшая в сравнении с торопливо летевшим куда-то вдаль временем Земли, казалась ему гораздо ближе по духу, нежели воцарившаяся здесь атмосфера полного безразличия и разнузданного насилия. Не чувствовал он, как раньше, тот стержень народного единства, на котором издавна держалась Россия. Его изжили из этой страны, последнего оплота нормальных человеческих отношений, где при любом строе, будь то социализм, царская империя или реанимированный капитализм, люди были единой сплочённой семьей, способной сообща свернуть горы, покорить океанские глубины или освоить космос. Такой силище ничего не стоило перешибить хребет зарвавшемуся завоевателю, превратив его бесчисленную, оснащённую по последнему слову техники, хорошо обученную армию в толпу разбегающихся перепуганных тараканов. Теперь же каждый выживал поодиночке, рассчитывая лишь на свои собственные силы, так как не мог и не хотел рассчитывать на других. Если вернуться сюда ещё через год, то ничего кроме, пожалуй, развалин уже не застанешь.

Тяжёлые мысли не давали нормально настроиться на отдых. Ворочаясь с боку на бок, Стас укатал свою лежанку до такой степени, что теперь спина не чувствовала никакой подстилки, а только твёрдый пол, от которого тело тоже начинало деревенеть. Нет, так он точно не уснёт. Да и усталости ни в одном глазу. Лучше пройтись по городу пока светло. Тихо, чтобы не разбудить хозяев, Стас поднялся, накинул куртку и выскользнул за дверь, предательски скрипнувшую, когда он прикрывал её за собой.

Выйдя на безлюдную улицу, поискал глазами приметные ориентиры, по которым сможет найти обратную дорогу, и зашагал между домами в сторону Центра, восстанавливая в памяти пройденный с Ильей путь. Всё же хотелось поближе взглянуть на элитную часть города. Что ни говори, а он в будущем, которое неизбежно привнесло свои изменения, как в машинную инженерию, так и в архитектуру. Было бы в высшей степени обидно побывать здесь и не увидеть всё это собственными глазами. А сидя в трущобах, ничего толком не разглядишь.

При дневном свете унылое запустение и грязь вокруг выступили чётче, до мельчайших нелицеприятных подробностей, и буквально бросались в глаза. Редкие прохожие, встречавшиеся на пути, спешили убраться с дороги. Кажется, внешний вид Стаса их пугал. Впрочем, виной тому могла послужить и его чрезмерная самоуверенность, так как шёл он открыто, чуть ли не прогулочным шагом прямо по середине улицы. Просто эта часть была более-менее расчищена от мусора и обломков, сваленных как раз на пешеходные тротуары. Там же частенько попадались покрытые толстым слоем пыли кузовы брошенных автомобилей. Все это не давало беспрепятственно перемещаться возле стен, чтобы при случае быстро укрыться в каком-нибудь здании. К тому же при таком продвижении существовала реальная угроза оказаться под завалом. За домами-то следить некому, вот и разрушаются они постепенно. У Стаса не было никакого желания сбивать там ноги, а уж тем более подставлять голову под падающие обломки. Пусть он сейчас в псевдотеле, повреждения которого никак не отразятся на реальном здоровье, но и его хотелось бы сохранить – чем дольше, тем лучше.