Андрей Расторгуев - Дети Велеса

Упырь действительно был не один, в чём вскоре пришлось убедиться. Донёсшееся снаружи дикое ржание перепуганных лошадей заставило всех выбежать на улицу. Стаса, помимо этого, вёл туда мысленный зов Лумумбы. Его конь выплясывал перед домом какой-то сумасшедший танец, поднимаясь на дыбы и взбрыкивая передними ногами в попытке отогнать стоявшие перед ним зловещие фигуры. Фигур было ровно в два раза больше, чем выскочивших к ним людей, включая Митьку. Их внешность ничем не отличалась от внешности только что убитого в доме упыря. Ну, просто братья-близнецы.

– У кого есть горох, крупа какая-нибудь или деньги? – быстро спросил Михайлик.

– А зачем? – Аркаша достал кошелёк со звенящими монетами, но отдавать его не спешил.

– Перед упырями рассыпать, тогда они примутся их собирать и внимания на нас не обратят.

– Может, всё-таки горох у кого найдётся? – жалобно протянул Башка без какой-либо надежды на положительный ответ.

Михайлик вырвал из его руки кошель, высыпал монеты себе на ладонь и, размахнувшись, зашвырнул в середину строя упырей. Что тут началось! Гниющие мертвецы упали на колени и принялись проворно ползать, отыскивая упавшие в траву деньги, пряча их за пазуху, в зажатые кулаки и даже в рот. При этом грубо отпихивали друг друга, наносили удары и кусались. Люди смогли приблизиться к занятой своими делами копошащейся кучке нежити и, беспрепятственно расхаживая между ними, методично протыкали мечами ползающих кровопийц, оставляя на траве неподвижные тела в лохмотьях, умершие теперь уже окончательно. Когда с упырями было покончено, им на смену пришёл Аркаша, который так же, как и те, вдруг упал на колени и принялся ползать, лихорадочно складывая каждую найденную монетку обратно в пустой кошелёк. Остальные только наблюдали за ним. Стас укоризненно качал головой, а Михайлик, улыбаясь в усы, весело проговорил:

– Хорошо, что он не сделал этого раньше, а то бы я его за кровососа принял.

То ли разнёсшиеся по округе вопли погибшей женщины привлекли внимание местного населения, то ли громкое тревожное ржание лошадей и шум схватки заставили людей выйти из своих домов, но сделали они это лишь после того, как наступившая вслед за всеми произошедшими здесь событиями тишина убедила их в том, что на улице безопасно. Постепенно они стягивались к месту скоротечного боя, внимательно разглядывая лежавшие на траве трупы, опасаясь подходить к ним слишком близко, и негромко переговаривались между собой, бросая беспокойные взгляды в сторону пришельцев. Вперёд протолкался староста, быстро окинул взглядом представшую перед ним картину и, подняв на гостей глаза, широко распахнутые поселившимся в них ужасом, дрожащим голосом, срывающимся на фальцет, завопил:

– Вы что себе позволяете?! Вы что сотворили?! Как вы посмели убивать наших богов?!!

– Какие это боги, – возмутился Михайлик. – Посмотрите на них, это ведь упыри. Они же вас едят.

– Они нас кормят и оберегают!

– Только для того, чтобы самим было кого жрать. Вас же разводят и держат в загоне как скот. Сами-то разве не видите?

– Такова божья воля, и перечить ей не след!

– Вам надо покинуть это место, – добавил Юнос. – Сюда придут другие упыри, а то и сам Хопотун, их хозяин. Уходите, пока ворота открыты.

– Никуда мы не пойдём! – взвизгнул староста, сведя кустистые брови на раскрасневшемся от сильного возмущения лице. – Лучше сами убирайтесь, не гневите богов!

– Вы что, не понимаете? – Стас вышел вперёд и вплотную приблизился к отшатнувшемуся в испуге толстяку. – Они не перестанут сюда наведываться, будут делать это всё время. Так и собираетесь жить в страхе, что не сегодня-завтра вас всех слопают?

Пятясь, староста упёрся спиной в толпу, плотно обступившую пространство перед домом, обернулся к односельчанам в поисках моральной поддержки и, кажется, найдя в их лицах то, что искал, обратился к ним:

– Вы хотите, чтобы боги нас покинули?!

Ответом был нестройный хор возмущённых голосов. Никто из жителей, понятное дело, этого не желал. Воодушевлённый таким началом, староста ораторствовал дальше:

– Чужеземцы принесли нам раздор с богами, убивая их на наших глазах! Неужели мы позволим лишить нас божьей благодати?

Более уверенное, дружное «нет!» разнеслось над собравшимися. И без того единодушные селяне сплотились ещё крепче, выступая единым фронтом против произвола пришельцев. А толстяк продолжал вещать, распаляясь всё сильнее:

– Погоним прочь эту заразу, явившуюся извне! Освободим наши дома от неугодного богам сора! Выбросим его за ворота!