Андрей Расторгуев - Дети Велеса

– А мы-то вам для чего? – решил уточнить Стас.

– Вдвоём с отцом мы бы поочерёдно отбирали лучших в каждом единоборстве. А так все состязания проведём сразу. Глядишь, в один сполох уложимся.

– Понятно. Судейская бригада, значит. Просто наблюдать за поединком, следить, чтобы не нарушались правила и по концовке выбрать лучшего.

– Да. И ещё самим состязаться с лучшими, чтоб наверняка знать, что не ошиблись в своём выборе.

С лица Аркаши мигом слетела вся заинтересованность. Он откинулся назад, разочарованно протянув:

– Ну, это без меня. Я ничего такого не умею. С мечами да луками у нас ведуны прекрасно управляются. Они же и Стаса натаскали. Так что единственное, чем смогу помочь, это горячей поддержкой ярого болельщика.

– Не скажи, – возразил ему Пырёв. – Бегаешь ты очень даже резво. Хрен догонишь, когда надо.

– Только если от тебя. И вообще, у меня нога болит, не могу я сейчас бегать.

– Лентяй ты, Башка. Пороть тебя некому и мне некогда.

Дружный мужской смех развеял гнетущую атмосферу, воцарившуюся было за столом.

С момента их последней встречи Всегляд нисколько не изменился. Землян с Юносом он встретил так же, стоя у входа в Храм и опираясь на свой выщербленный посох.

Святилище Велеса было едва ли не единственным уцелевшим строением. Старый Город под стенами Суматошья почти весь лежал в руинах после набега. Но завалы сгоревших домов уже разобрали. Во многих местах строили новые. Поэтому жизнь старгородцев била ключом.

Умиротворение царило лишь у старого Храма с потемневшими от времени стенами, резко контрастирующими с ярким фоном свежеструганных брёвен новостроек. Где же ещё быть умиротворению, если не у священного места поклонения богам.

Волхв молча принял принесённые дары и уселся на камень. Прищурился, выжидающе глядя на гостей. Стас засомневался было, помнит ли о них старик, но тот вдруг произнёс хрипловатым старческим голосом:

– Стало быть, всё ж до Кощея собрались…

Он вовсе не спрашивал. Говорил так, будто знал всё наперёд.

Раз это не вопрос, то и отвечать смысла нет. Вот и молчали все трое.

– И чего теперича ко мне пришли?

Действительно, чего это ради понесло их к Всегляду? Вернуться на Землю он их не может, о чём поведал в тот, прошлый раз. Попытать счастья у Кощея тоже он подсказал. Что ещё-то надо? Разве только встретиться и просто поболтать о том о сём. Но какие общие темы у землян с языческим священником? Да мало ли какие! Не многие на Земле могут похвастать, что удостоились разговора со служителем древнего языческого культа, волхвом и вещим. Помнится, в тот раз он предупреждал, что Сыны Велеса, как назвал их сам, пойдут домой «не прямой дорогой», сказав буквально следующее: «…Лишь отдаляясь, будете приближаться. А перед тем себя встретите и сами с собой сразитесь, но погибнет при этом много других существ из Яви, Прави и Нави, жизнь и нежить, люди и нелюди. Через кровь, пот, потери и страдания идти вам к цели, не зная, достигнете ли вы её».

Тогда ни Стас, ни Аркаша, ни даже Юнос так и не поняли до конца это предсказание. Теперь, когда произошло столько событий, все они легко укладывались в эту сравнительно короткую фразу. Землянам и в самом деле сначала пришлось уйти с дружиной Петрика в Трепутивель, в сторону, совершенно противоположную их устремлениям, так как путь во владения Кощея был отрезан наступавшими с севера скитами. А потом была долгая зимняя ночь, проведённая в сражениях с оборотнями и кочевниками, осаждавшими город. Вот тебе и кровь с потом, и потери со страданиями. И погибло-то действительно много людей и нежити. А в словах «себя встретите и сами с собой сразитесь» Аркаша с Пырёвым изначально увидели намёк на их личные взаимоотношения. Аферист и охотившийся за ним опер частенько, чего уж греха таить, конфликтовали друг с другом. Зато теперь понятно, что под этим подразумевалось – встреча у Трепутивля с Черепом, который привёл туда скитов. Он осадил город, а Стас вместе с жителями держал оборону. Вот и схлестнулись. Получается, Дети Велеса встретили друг друга и бились именно «сами с собой».

Потери в этой войне были огромны и горьки. Одна смерть Кузьмы чего стоила. Главный ведун, лучший друг Михайлика, он стал первым наставником для землян. О семье кузнеца Ставра, известного на всю округу, и говорить не приходится. Стаса прожгла мысль, что большинство людей, с которыми довелось по-настоящему сдружиться, уже мертвы. Может, всех прочих ждёт похожая участь? Сколько им осталось? Ошарашенный своими выводами, он посмотрел на сидевшего рядом Юноса, потом перевёл недоуменный взгляд на волхва.