Борис Соколов - Оккупация. Правда и мифы

И вместе с тем мы прекрасно отдаем себе отчет в том, как трудно советским гражданам, распропагандированным за 25 лет, сразу избавиться от коммунистических взглядов. И поэтому мы не удивляемся, когда видим, как свободолюбивые люди кристальной честности защищают кремлевских преступных тиранов.

Вы не задумывались, Даниил Федотович, над перспективой своей борьбы? Как солдат, насильственно превращенный в партизана, Вы не можете не знать, что судьбы современной войны решаются на Кавказе, на Волге, в Африке, в Атлантическом и Тихом океане, а совсем не в болотах под Мазаловом. Даже из лживых советских газет можно сделать вывод о приближающемся окончательном разгроме большевизма. Ведь никакой сталинский приказ о наступлении не в состоянии заменить украинского и кубанского хлеба, кавказской руды, донецкого угля, криворожской руды. Ведь разве может быть победителем голодный и босой красноармеец, ненавидящий СССР и идущий в бой только под угрозой чекистской расправы? Никогда в истории человечества не побеждало «пушечное мясо» (Сталину впервые в истории удалось достичь такой победы. – Б. С.). Что касается партизан, то от них страдает только местное население, и совсем не мы. И нам, между прочим, не хочется, чтобы это население нас так ненавидело, как ненавидит оно вас. Я не собираюсь, Даниил Фе-дотович, Вас запугивать, но Вы должны сами хорошо знать, что близко то время, когда сами бывшие советские граждане с нашей помощью навсегда очистят свою освобожденную страну от скрывающихся в лесу врагов народа.

Мы надеемся, что Вы будете другом, а не врагом своего народа, и строим мост для такого перехода. Оставаясь по-прежнему на своем месте, Вы можете работать в контакте с нами как патриот возрождающейся России. О своем согласии или несогласии с нашим дружеским предложением Вы сможете в течение 14 дней со дня получения этого письма поставить нас в известность. Для этого пользующееся Вашим доверием лицо (мужчина или женщина – безразлично), посланное Вами ночью или днем якобы в разведку или с иной целью, пусть придет к коменданту деревни Мазалово, где и отрекомендуется Павловым (Павловой), желающим поговорить с капитаном Бахом. Если Ваш ответ будет отрицательным, то Ваш посланец вернется в полной неприкосновенности. Между прочим, мы не считаем такой способ передачи ответа единственным. Вы можете выбрать себе какой-нибудь другой способ, более удобный по Вашему мнению. А если в дальнейшем Вы лично заметите возможность разоблачения Вас, то в любое время можете перейти к нам. Даю слово германского офицера, что в таком случае Вам не только гарантируется жизнь, но и, согласно Вашему желанию, мы обеспечим Вам общественное положение в России или в Германии. Пройдет некоторое время, и Ваша жена (желаю ей здоровья), находящаяся сейчас в Москве, встретится опять с Вами.

Лицо, передавшее это письмо, содержания не знает.

Надеюсь в будущем лично пожать Вашу руку.

Капитан Бах.

Судя по всему, это послание писалось в декабре 1942 года, уже после окружения армии Паулюса. Даниил Федотович Райцев на заманчивое предложение капитана Баха не клюнул.

Не исключено, что именно это письмо имел в виду Гроссман, когда писал один из эпизодов романа «Жизнь и судьба», где майор Ершов, возглавивший антифашистскую организацию в немецком лагере, размышляет о власовской, пропаганде: «Власовские воззвания писали о том, что рассказывал его отец (об ужасах раскулачивания. – Б. С). Он-то знал, что это правда. Но он знал, что эта правда в устах у немцев и власовцев – ложь. Он чувствовал, ему было ясно, что, борясь с немцами, он борется за свободную русскую жизнь, победа над Гитлером станет победой и над теми лагерями, где погибли его мать, сестры, отец».

Не случайно одного из немцев, героев романа Гроссмана, зовут Петер Бах, правда, он лейтенант, а не капитан, «молодой человек с высшим образованием», у которого роман с русской женщиной. Бах позволяет себе легкую оппозиционность по отношению к тоталитарному режиму, но в конце концов сродняется с ним в окопах Сталинграда: «…удивительная вещь, долгие годы я считал, что государство подавляет меня. А теперь я понял, что оно выразитель моей души…» Может быть, это письмо подсказало Гроссману также идею зеркальности советского и нацистского режимов, о которой в романе штурмбаннфюрер СС Лисе говорит старому большевику Мостовскому.

Партизаны тоже использовали в целях пропаганды эпистолярный жанр. Самым замечательным произведением этого рода стало, без сомнения, письмо «партизана Ивана» Адольфу Гитлеру, написанное речитативом – по образцу известного письма запорожцев турецкому султану, созданному еще в XVII веке. Оно появилось как ответ на немецкую листовку, адресованную «партизану Ивану», где содержался призыв к партизанам сложить оружие и вернуться к мирному труду. В ответном послании партизаны употребляли, как и запорожцы, преимущественно непарламентские выражения и желали фюреру поскорее сдохнуть. Пономаренко распорядился эту листовку, распространявшуюся сначала в виде машинописных копий, отпечатать типографским способом, и ее разбросали с самолетов над оккупированными территориями уже не в сотнях, а во многих тысячах экземпляров.