Юлиан Семенов - Экспансия – I

– Еще раз будешь нарушать закон – накажу.

– Впредь я не буду нарушать закон, сеньор. У этого иностранца не было песет, и он положил мне на стол доллары, я в них не очень-то и понимаю...

– В долларах понимают все. Куда он пошел?

– Не знаю, сеньор.

– Он спрашивал тебя о чем-либо?

– Нет.

– Что, все время молчал, ни одного слова не произнес? Глухонемой?

– Нет, сеньор, здоровый... Слова произносил, что было, то было. Он просил меня сделать тортилью, я ответила, что ее готовят у дона Педро, ну, он, наверное, и пошел туда.

– Врешь, карга, – зевнул полицейский, – я уже был у Педро. Куда он едет, не сказал?

– Нет, сеньор, не сказал.

– Мы его поймаем, – сказал полицейский. – И он напишет бумагу. И в ней расскажет все. Понимаешь? И вспомнит каждое слово, которым с тобой обменялся. Тогда я приду сюда и возьму твоего внука, ходер! 29 29 Ходер – распространенное ругательство (исп.). Запомни это. Поняла, что я сказал?

– Да, сеньор.

– Ну, вспомнила?

– Вроде бы он чего-то говорил про автобус...

– Про какой автобус? Есть рейс на Мадрид, на Памплону, Виго, Сан-Себастьян...

– Нет, сеньор, этого я не помню, он вроде б обмолвился про автобус – и все.

– Когда он ушел?

– Недавно.

– Скажи точно.

– Я ж не понимаю в часах, сеньор... Не сердитесь, я правду говорю... Ну, примерно столько времени, сколько надо вскипятить кастрюлю с водой...

– А когда она вскипит, надо опустить в нее твою задницу... В чем он был одет?

– В курточку.

– Какого цвета?

– Зеленоватую.

– В берете?

– Нет, кепка, я ж говорю, он иностранец...

– Усы на нем были, борода какая?

– Нет, нет, вполне пристойный сеньор, аккуратный, брит.

Полицейский поднялся, устало вздохнул и медленно пошел к выходу. На пороге остановился и, не оборачиваясь, сказал:

– Если он вернется, не вздумай сказать, что я здесь был. И сразу же пошли кого-нибудь в полицию...

Полицейский вернулся в участок, доложил обо всем в городскую службу безопасности; два агента по надзору за иностранцами без труда установили Штирлица на станции, он стоял в очереди за билетом; утренний автобус ушел в шесть часов, надо было ждать вечернего, отправлялся в семь.

Через пять минут Пол Роумэн выехал из Мадрида на гоночном «форде», – взял у помощника военного атташе Вайнберга, его отец воевал вместе с братом Пола в бригаде Линкольна; погибли под Уэской; в Штатах их семьи дружили домами; оба люто ненавидели франкизм, на фронт в Европу ушли вместе добровольно; в апреле сорок пятого их отправили в Мадрид.

Через шесть часов Пол приехал в Бургос. Из черной машина сделалась серо-желтой, такой она была пыльной; около бара «Сеговия» на калье Хенералиссимо – в каждом городе, будь он неладен, этот Франко, понавешал табличек со своим именем – Пол встретился, как и было уговорено, с агентами безопасности; те сидели под зонтиком, на открытой террасе и пили вино; деньгами их тут не балуют, отметил Пол, вино дрянное, стоит копейки, а на миндаль или кукурузные хлопья у здешних пинкертонов денег не было.

– Я от Эронимо, – сказал Пол, – он просил передать, что намерен нанести визит в дни рождества.

Это были слова пароля от полковника Эронимо, из отдела регистрации иностранцев Пуэрта-дель-Соль; ключ и к нему Пол подобрал не сразу, постепенно, но подобрал все-таки, теперь работали душа в душу.

– Хотите вина? – спросил один из агентов.

– Нет, спасибо, я не пью вино. Если только холодной минеральной воды.

Агенты переглянулись; ничего, подумал Пол, платите за холодную минеральную воду, она в два раза дороже вашего кислого вина, не надо было предлагать, тоже мне, гранды паскудные.

Один из агентов щелкнул пальцами так громко, словно он работал не в тайной полиции, а на сцене, в ансамбле фламенко; сухо попросил подбежавшего официанта принести кабальеро самой холодной воды, про минеральную, отметил Пол, не сказал, дадут из-под крана, чтоб не платить, вывернулись, голуби; предложил им сигарет; отказались: испанцы не курят «рубио» 30 30 Рубио – рыжие, то есть светлые сигареты (исп. жаргон). , только «негро» 31 31 Негро – сигареты из черного табака (исп. жаргон). ; выслушал вопрос, который их начальство уполномочило задать сеньору; пожав плечами, ответил:

– Нет, нет, этот американский никарагуанец ни в чем не преступил черту закона. Вашего закона. Мы не обращаемся к вам официально. Чисто дружеская помощь. Сеньор Брунн, который меня интересует, забыл внести деньги, он просто-напросто запамятовал уплатить налоги, понимаете? Нам в посольстве приходится и этим заниматься.