Михаэль Энде - Момо

Не только Момо наблюдала это зрелище – это видели еще не успевшие раствориться Серые господа, на которых напирали сзади другие. Передние ряды стали топтаться на месте, пытаясь сдержать напиравших сзади, и на границе Переулка-Никогда возникла своего рода рукопашная, превратившаяся во всеобщую свалку. Никто не отважился двинуться дальше, но те, которые были вытолкнуты напиравшей толпой вперед, тут же растворялись, превращаясь в Ничто.

Момо видела гневные лица, воздетые кулаки, но никто уже не мог преследовать ее.

Сама она наконец достигла Дома-Нигде. Тяжелые ворота из зеленого металла распахнулись. Момо кинулась внутрь, пробежала коридор с каменными фигурами, открыла в конце маленькую дверцу, скользнула в нее, промчалась но залу с бесчисленными часами до маленькой комнаты, окруженной стенками часов, бросилась на маленькую софу и зарылась лицом в подушку, чтоб ничего больше не видеть и не слышать...

Вблизи кто-то тихо разговаривал.

Момо как бы медленно всплывала из глубины сна, лишенного всяких видений. Она чувствовала себя окрепшей и отдохнувшей.

– Ребенок не виноват, – услышала она говорившего. – Но ты, Кассиопея, почему ты это сделала?

Момо открыла глаза. У столика возле софы сидел Мастер Хора. Он грустно смотрел на черепаху.

– Неужели ты не подумала о том, что Серые господа пойдут за вами?

«ЗНАЮ НАПЕРЕД, – появилось на панцире черепахи, – НО НЕ РАЗМЫШЛЯЮ».

Мастер Хора со вздохом покачал головой.

– Ах, Кассиопея, Кассиопея, ты даже мне задаешь порой загадки!

Момо приподнялась.

– Ага, маленькая Момо проснулась! – весело сказал Мастер Хора. – Надеюсь, ты чувствуешь себя хорошо?

– Очень хорошо, спасибо, – ответила Момо. – Прости, пожалуйста, я заснула.

– Не беспокойся, – ответил Мастер Хора. – Все в порядке. Не надо ничего объяснять. Кассиопея мне уже все рассказала.

– А Серые господа?

Мастер Хора вынул из жилетки большой голубой платок.

– Они осаждают нас. Окружили Дом-Нигде со всех сторон.

– Но войти они не могут?

– Нот, этого они не могут. Ты же сама видела, как они превращаются в Ничто, едва вступят в Переулок-Никогда.

– А как это получается? – хотела знать Момо.

– Это делает воронка времени, – ответил Мастер Хора. – Ты ведь знаешь, что в этом переулке все надо делать задом наперед. Ибо вокруг Дома-Нигде время движется в обратном направлении. Обычно время входит в тебя. И чем больше его в тебе накапливается, тем ты становишься старше. Но в Переулке-Никогда время из тебя выходит. Проходя но переулку, ты становишься моложе. Не на много, конечно: ровно на столько, сколько тебе понадобится времени, чтобы по нему пройти.

– Я совсем не заметила, – удивленно сказала Момо.

– Ну да, – улыбнулся Мастер Хора, – человеку это мало заметно, ибо он есть нечто большее, чем только время. Но у Серых господ все по-другому. Они целиком состоят из украденного времени. Как только они попадают в воронку времени, оно мгновенно улетучивается из них, и тогда они лопаются, как мыльные пузыри! Но от мыльного пузыря остается хоть капля мыла – от них же вовсе ничего.

Момо напряженно думала.

– Нельзя ли тогда пустить все время на земле в обратном направлении? На короткое мгновение. Тогда все люди станут немного моложе. Для них это не беда. А воры времени исчезнут.

Мастер Хора улыбнулся:

– Это было бы неплохо! К сожалению, так не получится. Оба потока времени поддерживают в мире равновесие. Если остановить один поток, исчезнет другой. Тогда вообще не останется времени...

Он минуту помолчал, сдвинув Всевидящие Очки на лоб.

– Это значит... – пробормотал он, потом встал и, погруженный в свои мысли, принялся ходить по комнате взад-вперед.

Момо с нетерпением смотрела на него. Кассиопея тоже не отрывала от него глаз.

Наконец он опять сел и испытующе посмотрел на Момо.

– Ты натолкнула меня на мысль, – сказал он. – Но ее исполнение зависит не только от меня.

Он обратился к черепахе, сидевшей у его ног:

– Кассиопея, дорогая моя! Что, на твой взгляд, лучше всего делать во время осады?

«ЗАВТРАКАТЬ!» – ответила черепаха.

– Тоже не плохая идея, – сказал Мастер Хора.

В то же мгновение стол был накрыт.

Впрочем, может быть, он давно был накрыт и Момо просто не замечала его? Во всяком случае, на столе опять стояли золотые чашечки и весь отливающий золотом завтрак: кувшин с дымящимся шоколадом, мед, масло и хрустящие булочки.