Александр Солженицын - Август Четырнадцатого

А тут – не хватало! – совсем с другой стороны, от выставленной в боковое охранение донской сотни, прискакал в Менсгут казак с донесением. В донесении-то у него всё написано было правильно: что его сотня имела столкновение с противником за 15 вёрст отсюда, – но его самого распирало: рассказать, что и он там был! и он вот, даве, с немцами дрался! И на окраине Менсгута увидя другую сотню своего же полка,

позамедлил ход коня, лихой казачок,

и тряся донесением,

и за плечо себе показывая – мол, бились! – радостно крикнул землякам:

– Немцы!.. немцы!..

И поскакал, ему мешкать нельзя, ему в штаб донесение сдавать.

= Но земляки, на просторном дворе, за огорожей, так и окинулись: немцы?!.. вот они – немцы?! Батюшки, а у нас не сёдлано!

Заметались, заседлали,

из конюшни выводят бегом,

в торокá вяжут,

вскакивают —

да уж и со двора! со двора!

Конский топот.

= Эх! сотня едва ль не вся – галопом по улице!

Топот

по улице!

= А с поперечной, издалека

подъесаул (их же полка, погоны те ж) как увидел:

= проносится, проносится конница!

= да бежать назад, да бежать!

Тут недалеко – штаб.

И – к драгунскому полковнику. Тот читает как раз

донесенье от первого казачка.

Подъесаул:

– …сподин … овник, разрешите доложить?.. На соседней улице – немецкая конница, силой до эскадрона!

И нисколько же не напуган подъесаул:

– Разрешите охрану штаба развернуть на отраженье кавалерии!?

Драгунский полковник не медля, полноголосой командой:

– Дежурный по штабу! охрану – в ружьё-о!!

= И дежурный капитан, на ходу:

– В ружьё-о-о!!.. в ружьё-о-о!!!..

= Да какая готовность! – уже выбегает пехота из своих помещений, винтовки в руках!

Да сколько их! тут две роты!

Свои ж командиры-молодцы неоплошно командуют:

– Взводной колонной… ста-новись!.. Раз-бе-рись!..

Не до разбору. Вот уже выбегают трусцой

в ворота распахнутые, и сразу заворачивают,

как показывает подъесаул: вон туда! вон туда!

= А в комнате драгунский полковник докладывает

генералу седому, измученному, расслабленному, с каждым словом оседающему в безсилии:

– Ваше высокопревосходительство! кавалерия противника прорвалась в селение Менсгут! мною приняты…

О, как это тяжело больному старику! Этого ужаса он и ожидал! Ведь он – болен! он – изболелся, страдалец-генерал!.. к врачам его!.. в больничный покой!.. даже губы его разваливаются, не удерживая формы рта:

– В Ортельсбург… в Ортельсбург…

= Драгунский полковник энергично распоряжается.

Грузимся! уезжаем!

= Чины штаба собирались карту развесить на стене —

вот и хорошо, что не успели, сворачиваем!

Штабу – недолго собираться! Несут бегом, каждый знает что.

= А автомобиль уже готов, подан!

Да и генерал поспешает как может, его под руку ведут.

И уже – полный автомобиль! И – тронулись!

в сопровождении верховых казаков, конечно,

а там – экипажи, двуколки, кто на чём —

за ворота! ехать! ехать! скорей!

= Шоссе.

Не шоссе, а поток бегущих,

не бегущих (слишком тесно) – а льющихся. Каждому, каждому хоц-ца жить, хоц-ца в плен не попасть —

и пехоте-матушке;

и на зарядных ящиках;

и на пушках самих – все отступают, а мы хуже, что ль?

и повару при походной кухне, трубное колено на бок;

и обозникам! и обозникам-то больше всего! им первым и положено отступать, а им дорогу перебивают!

Смешанный гул движения.

И в этой реке человеческой

как проплыть автомобилю корпусного командира, да чтобы всех быстрей, обгоняя? – ему-то особенно быстро надо, его-то жизнь – самая дорогая!

Гудеть?

Не помогает.

А вот как: передние казаки

расчищают дорогу,

ну, хоть в обочину, что тебе, морда?! —

а на пустое место вплывает автомобиль,

и сзади замыкается сразу.

Самого-то генерала голова почти не держится, ему уже всё равно, везите, везите.

= А солнце садится.

И вдаль

плоховато уже видно. Течёт серая масса.

Впрочем, там, впереди – огонь.

Крупней.

Большой огонь.

Ещё крупней, ближе.

Это – Ортельсбург. Он горит.

Он – в едином пожаре.

Часто и непрерывно трескается взрывкáми черепица.

Как видно от головы колонны:

= да просто ехать туда нельзя, через город.

= Колонна останавливается, останавливается.

Только автомобиль корпусного с казачьим содействием, взмахами шашек:

– Ну что, бараны? Па-теснись! —