Рабиндранат Тагор - ...Это не сон! (сборник)

– Почему ты не спишь, Мохим? – с тревогой спросила Раджлокхи.

– Тебе трудно дышать, мама? – в свою очередь спросил Мохендро.

Его вопрос огорчил Раджлокхи; конечно, это Аша сказала сыну о ее болезни, поэтому он пришел к ней. От обиды Раджлокхи стало еще хуже.

– Иди спать, – с трудом проговорила она. – Я хорошо себя чувствую.

– Нет, нет, – возразил Мохендро. – С такой болезнью шутить нельзя. Я должен тебя осмотреть.

Мохендро знал, что у матери больное сердце, и вид ее внушал ему серьезные опасения.

– Ни к чему меня осматривать, – запротестовала Раджлокхи. – Мою болезнь все равно не вылечить.

– Хорошо, я осмотрю тебя завтра, а сейчас прими снотворное.

– Сколько лекарств я принимала, ни одно не помогло. Уже поздно, иди спать, Мохим.

– Я уйду, когда тебе станет лучше.

Раздосадованная, Раджлокхи отвернулась и, задыхаясь, крикнула:

– Аша! Ты привела сюда Мохендро нарочно, чтобы его огорчить?

Аша вошла в комнату.

– Иди спать, я посижу с матерью, – обратилась она к мужу ласково, но твердо.

– Я послал за лекарством, – сказал Мохендро, отозвав жену в сторону. – Там будет две дозы. Дай ей сначала одну, а если не заснет, через час дай вторую. Если же станет хуже, позовешь меня.

Мохендро ушел к себе. Сегодня Аша предстала перед ним в совершенно ином свете. В ней не было ни смущения, ни униженности, она знала свои права и не хотела выступать перед мужем в роли просительницы. Мохендро пренебрег ею как женой, но к этой хозяйке дома почувствовал уважение.

В глубине души Раджлокхи радовалась тому, что Аша позвала Мохендро, однако вслух она сказала:

– Зачем ты привела мужа, ведь я велела тебе идти спать?

Аша ничего не ответила, взяла опахало и, сев в ногах у свекрови, принялась обмахивать ее.

– Иди спать, дорогая.

– Он велел мне побыть с вами, – тихо проговорила Аша.

Она знала, что Раджлокхи будет приятно слышать это.

Аша не в силах была вернуть любовь Мохендро. И когда Раджлокхи убедилась в этом, ей пришла в голову мысль, что только ее болезнь может помешать сыну покинуть дом. Теперь она боялась выздоровления и тайком от Аши перестала принимать лекарства.

Рассеянный, как всегда, Мохендро не замечал этого. Но Аша видела, что свекрови становится все хуже и хуже. Аше казалось, что Мохендро мало заботится о здоровье матери. Он был целиком поглощен собой и своими печалями. И Аша почувствовала презрение к мужу. Видно, человек, однажды забывший о своем долге, потом с легкостью пренебрегает им во всем.

Однажды утром, когда Раджлокхи стало совсем плохо, она вспомнила о Бихари. Он давно не навещал ее.

– Ты не знаешь, где сейчас Бихари? – спросила она невестку.

Аша поняла свекровь. В прежние времена, когда Раджлокхи заболевала, Бихари ухаживал за ней, поэтому она и вспомнила сейчас о нем. Но Бихари – неизменная опора их семьи, к несчастью, далеко! Будь он здесь, он позаботился бы о Раджлокхи, не то что Мохендро. Аша тяжело вздохнула.

– Мохендро, кажется, поссорился с Бихари, – продолжала свекровь. – Сын очень несправедлив к нему. У него никогда не было более преданного друга.

У Раджлокхи на глазах показались слезы.

Аша вспомнила о том, как Бихари пытался предостеречь ее, глупую и слепую, а она невзлюбила его за это. Теперь она казнила себя. Почему всевышний не покарает ее, невежественную и неблагодарную, за то, что она оскорбила единственного друга и пригрела на груди врага! Не потому ли нависло над их семьей проклятие, что Бихари покинул их дом с разбитым сердцем?

Раджлокхи помолчала, раздумывая о чем-то, потом неожиданно заключила:

– Будь Бихари с нами в эти тяжелые дни, он помог бы нам и предотвратил многие несчастья.

Аша молчала, погруженная в свои думы.

– А если бы он узнал, что я больна, – продолжала, вздохнув, Раджлокхи, – то непременно пришел бы.

Аша поняла: свекровь хочет, чтобы Бихари сообщили о ее болезни. Без него старая женщина чувствовала себя беззащитной.

Мохендро погасил лампу и, задумавшись, стоял у окна, залитого лунным светом. Заниматься ему не хотелось. В доме не было счастья. Близости к домашним больше не существовало, относиться к ним, как к чужим людям, он тоже не мог. Узы неизбежного родства казались Мохендро мучительным, тяжелым грузом и давили ему на сердце. Мохендро не хотелось видеться даже с матерью. Она смотрела на него с таким страхом и беспокойством, что ему становилось не по себе. Когда по какому-нибудь поводу Аша заходила в комнату Мохендро, он не знал, что сказать ей, а молчать было еще трудней. Жизнь стала невыносимой! Но Мохендро поклялся неделю не видеться с Бинодини. Оставалось еще два дня – как он выдержит?