Рабиндранат Тагор - ...Это не сон! (сборник)

Мохендро, который теперь принадлежал Бинодини, стал для Аши чужим, она стыдилась его и не могла заставить себя войти в комнату.

Вдруг Аша заметила, что Мохендро оторвал невидящий взгляд от потолка и так же бездумно уставился на стену. Там, рядом с портретом Мохендро, висел ее портрет. Аше хотелось прикрыть его краем своего сари, сорвать со стены и разорвать на клочки. Она презирала себя за то, что раньше не убрала его, но Аша так привыкла к своей фотографии, что совсем забыла о ее существовании. Ей казалось, что Мохендро смеется над ней, а вместе с ним, нахмурив брови, зло усмехается Бинодини, образ которой запечатлен в сердце Мохендро. Наконец Мохендро отвел свой исполненный страдания взгляд от стены.

В свободное от хлопот по хозяйству и забот о свекрови время Аша, стараясь восполнить пробелы в своем образовании, просиживала до глубокой ночи над книгами. Тетрадки и учебники лежали грудой прямо на полу у кровати. Неожиданно Мохендро взял одну из тетрадок и принялся лениво просматривать ее. Аша едва сдержалась, чтобы с криком не вбежать в комнату и не выхватить тетрадь из рук мужа. Представив, с какой безжалостной насмешкой Мохендро разглядывает буквы, написанные ее неумелой рукой, она больше не могла оставаться на месте и стремительно сбежала по лестнице.

Ужин для Мохендро был готов. Но Раджлокхи думала, что сын занят разговором с женой, и не решалась нарушить их уединение. Когда же невестка появилась внизу, Раджлокхи позвала Мохендро ужинать. Аша воспользовалась случаем, снова поднялась наверх, вбежала в спальню, сорвала со стены свою фотографию и, разорвав ее на клочки, выбросила за окно, затем быстро собрала и унесла свои тетрадки.

После ужина Мохендро вернулся в спальню. Раджлокхи долго не могла разыскать Ашу. Наконец она нашла ее на кухне, где Аша грела для нее молоко, хотя в этом не было никакой надобности, так как служанка находилась тут же и всем своим видом показывала, что не одобряет поведения госпожи, лишившей ее возможности разбавить молоко водой и утаить часть для себя.

– Ты почему здесь, дорогая? – воскликнула Раджлокхи. – Сейчас же иди наверх.

Поднявшись, Аша спряталась в комнате свекрови, чем еще больше рассердила ее.

«Именно сегодня, когда Мохендро вырвался из сетей этой вероломной женщины и пришел домой, – с раздражением подумала Раджлокхи, – невестка напускает на себя оскорбленный и обиженный вид. Из-за нее Мохендро снова покинет дом. И в том, что Мохендро попался в ловушку к Бинодини, тоже виновата Аша. Мужчина легко сбивается с пути, такова уж у него природа, долг жены – хитростью, силой или обманом удержать его».

– Как ты ведешь себя, Аша? – В голосе Раджлокхи звучал жестокий упрек. – На твое счастье, муж вернулся домой, а ты, надувшись, прячешься по углам.

Аша, чувствуя себя преступницей, поднялась на крышу. Сердце у нее ныло, словно его раздирали анкушем [41]. Стараясь ни о чем не думать, не переводя дыхания, она вошла в спальню. Было десять часов вечера. Мохендро с озабоченным видом стоял перед постелью и машинально тряс полог от москитов. Мохендро был очень обижен на Бинодини.

«Она даже не побоялась отослать меня к жене, – говорил он себе, – видно, считает меня своим покорным рабом! Если я вернусь к жене, у кого найдет Бинодини поддержку? Неужели она считает меня ничтожеством и никогда не изменит мнения обо мне? Я потерял ее уважение, но не обрел ее любви. Она, не стесняясь, оскорбляет меня». И Мохендро поклялся отомстить. Он вернет свою любовь жене и тем самым отплатит Бинодини за ее пренебрежение. Когда Аша вошла в комнату, Мохендро перестал трясти сетку. Надо было что-то сказать жене, но что – Мохендро не знал. Он натянуто улыбнулся и сказал первое, что пришло в голову:

– Ты, вижу, как и я, увлеклась науками. А куда делись тетрадки, которые лежали здесь?

Аше показалось, что ее хлестнули по лицу. Она училась тайком от всех, боялась, что над ней будут смеяться, особенно Мохендро. И вот первое же слово, сказанное им после такой долгой разлуки, – насмешка. Аше стало больно, душа ее сжалась, словно нежное, израненное тельце ребенка под безжалостными ударами. Она не ответила и, отвернувшись, вцепилась руками в край стола.

Мохендро пожалел о сказанном, он понял, что слова его неуместны. Но что говорить – он не знал. После длительной ссоры трудно подыскать нужные слова. А сердце молчало, оно ничего не могло подсказать. «Может быть, ночью, в тишине, – думал Мохендро, – будет легче». Воодушевленный этой мыслью, Мохендро с удвоенным рвением принялся трясти сетку от москитов. Как молодой актер перед выходом на сцену мысленно повторяет роль, так и Мохендро обдумывал свое поведение.