Марсель Прево - Молох

– Отсюда вы легко найдете дорогу! – сказала Эльза.

– А вы что будете делать, принцесса?

– Я подожду Больберг там, в будуаре. Она должна сию минуту прийти за мной. Я скажу, что впала в полуобморочное состояние от страха и не могла спуститься… Ну, словом, я что-нибудь изобрету!

Наши губы на мгновение слились в рассеянном, беглом поцелуе.

Доказательством того, что Эльза была действительно рассеяна, служат ее слова, сказанные сейчас же, как только мои губы дали свободу ее устам:

– Разве вы не заметили, что, пригрозив смертью Марбаху, Циммерман направился прямо к каретному сараю?

– Но у него не было с собой взрывчатых веществ!

– Он заявил майору, что у него в часах имеется достаточно силы, чтобы взорвать на воздух замок… Но сюда идут… меня ищут… Бегите!

Обойдя по тропинке вокруг театра, я вышел на липовую эспланаду. Толпа густо окружала павильон. Я понял, что майора принесли сюда.

– Он здесь? – спросил я Ганса, который смотрел на павильон так, как если бы мог видеть сквозь стены, что там происходит.

Ганс вздрогнул и сказал:

– Да… его только что принесли…

Это и был тот шум, который расслышала Эльза.

Я пробрался сквозь густую толпу и вошел в павильон. Повсюду – на лестнице, в вестибюле, везде группами стояли чиновники и придворные. Из доносившихся до меня отрывков фраз я понял, что все разделяют предположение Эльзы об участии Молоха в покушении.

В будуаре Комболь я уже не застал принцессы: мне сказали, что она ушла, не будучи в состоянии выносить вид этого безжизненного тела, которое лежало теперь на кровати. Придворный врач выслушал и осмотрел Марбаха. Принцы Отто и Макс и священник стояли около него.

Пахло солями и уксусом. В тот момент, когда я переступал через порог, доктор поднял голову и сказал:

– Абсолютно никаких повреждений! Самый обыкновенный обморок, вызванный волнением. Это – прямое следствие того шока, который получил майор от взрыва у гереро… Да вот смотрите, он приходит в себя!

Глаза майора полуоткрылись. Он забормотал:

– Не стреляйте… не стреляйте… Я буду… я буду…

Он снова замолчал.

В этот момент я посмотрел на принца Макса. Он не отводил взора от лица Марбаха, он был очень бледен, и в его взгляде сверкала беспощадная ненависть.

– Господа, – сказал врач, – больной нуждается в абсолютном покое, так что…

– Повинуемся вам, Клингенталь, – ответил принц Отто. – Господа, выйдем отсюда!

В этот момент вошел министр полиции.

– Ну-с? – сказал принц. – Можете говорить, Дронтгейм!

– Ваше высочество, преступник арестован на дороге домой!

– Он признался?

– Наоборот! Он уверяет, что даже не знал о покушении!

– Какое бесстыдство!

– Он говорит, что слышал звук взрыва, но подумал, что это – фейерверк…

– Среди бела дня?

– Или пушечный выстрел.

– В Фазаньем павильоне нет пушек!

– Вот это я и поставил ему на вид! Кроме того он заявил, что обвинять его в анархистском акте просто безумие, так как против этого обвинения говорит вся его жизнь!

– Может быть, в конце концов, этот несчастный просто помешался? – сказал принц, подумав.

– Не думаю, ваше высочество, – ответил министр полиции. – Его ответы были полны здравого смысла и даже изворотливости. По-моему, он разыгрывает оригинала.

– Он выразил желание видеть меня?

– Нет, ваше высочество, он пожелал только повидать жену, но я счел нужным отказать ему в этом и, с разрешения вашего высочества, думаю держать его в одиночной камере в полной изолированности.

Принц снова задумался, но ничего не сказал и направился к дверям; все последовали за ним.

Толпа, увидев принца Отто, приветствовала его сердечными возгласами: все были уверены, что их повелитель только чудом спасся от смерти. Министр полиции любезно предложил мне подвезти меня в своем экипаже на виллу, но я предпочел идти пешком, чтобы прислушаться к разговорам в толпе. Последняя взволнованно выражала желание линчевать бедного Молоха; даже женщины и молоденькие девушки высказывали желание, чтобы профессора «взорвали на воздух его же динамитом».

Около виллы я встретил взволнованного Грауса, пояснявшего согражданам, что полиция наложила печати на комнаты и лабораторию профессора.

– А, господин Дюбер! – сказал он, увидев меня. – Мне нужно поговорить с вами! Он отвел меня в сторону и сказал конфиденциальным тоном: – Происходят серьезные вещи, господин доктор!.. Когда профессора арестовали, он возвращался домой вместе с профессоршей и вашей сестрой…