Эдит Несбит - Пятеро детей и Оно

– Нам следует находиться поблизости от Саммиада, – объяснил всем выбор маршрута Сирил. – Как только кому-то из нас придет в голову что-нибудь путное, сразу же сможем и пожелать.

Разумеется, это прекрасно – выбрать игру в разбойников, или в шахтеров, или в пинг-понг, или во что-то еще такое же увлекательное. Только вот очень трудно увлечься ей всей душой, если вас за ближайшим углом ожидает волшебное исполнение, чего только ни пожелаете, а вам совершенно не удается придумать, что пожелать.

Игра в разбойников развивалась ужасно вяло. Каждый из членов шайки вдруг начал подозревать, что остальные как бы не с ним. И все по этому поводу высказали свое крайне нелицеприятное мнение. Трудно сказать, чем в результате бы кончился этот обмен любезностями, не появись в этот самый момент на дороге мальчик-посыльный из лавки пекаря, несший в руках корзинку со свежими батонами хлеба.

Такой потрясающий шанс разбойничья шайка, конечно же, упустить не могла.

– Стой и сдавайся! – крикнул мальчику Сирил.

– Кошелек или жизнь, – мигом подхватил Роберт.

Они встали по обе стороны от пекарского мальчика, но он, к сожалению, в силу каких-то неясных причин духом игры не проникся. Тут стоит еще заметить, что этот пекарский мальчик был весьма крупных размеров.

– Эй вы, отвалите, – презрительно бросил он им в ответ и самым неуважительным образом расшвырял разбойников в разные стороны.

Роберт набросил на него лассо, сооруженное из прыгалок Джейн, которое почему-то вместо того, чтобы обвить противнику плечи, опутало ему ноги. Пекарский мальчик рухнул на землю. Корзинка его опрокинулась. Свежий прекрасный хлеб рассыпался из нее наружу и запрыгал по присыпанной меловой пылью дороге.

Девочки принялись собирать его, а Роберт и пекарский мальчик сошлись лицом к лицу в настоящем мужском поединке, Сирил со всей внимательностью отслеживал, чтобы противники вели себя честно, а прыгалки с таким упорством обвивались вокруг ног дуэлянтов, словно решили выступить в роли миротворцев. Увы, она удалась им плохо. Деревянные ручки, взлетая вверх, лупили лодыжки и икры противников совсем не по-миротворчески.

Может быть, мне и не стоило описывать целых две драки в одной и той же главе, но что поделаешь. Такой уж выдался день. Сами ведь знаете: случаются дни, когда конфликты возникают словно сами собой, совершенно противореча вашим мирным намерениям. Будь я автором приключенческих повестей, наподобие тех, что в юные мои годы публиковал журнал «Мальчики Англии», вы бы, наверное, получили красочное и детальное описание этой битвы. Но лично я описать ее не могу, ибо просто не вижу, что происходит в подобных случаях. Даже если дерутся собаки. И, конечно же, будь я одним из авторов «Мальчиков Англии», Роберт бы непременно выиграл эту схватку. Но у меня, как у Джорджа Вашингтона, который, изрезав в детстве ножом вишневое дерево, честно признался отцу в содеянном, язык не поворачивается сказать неправду. Тем более речь-то идет не о дереве, а о схватке. Поэтому говорю вам со всей откровенностью: Роберта сильно побили. Второй раз за день.

Пекарский мальчик поставил ему фингал под вторым глазом и, не имея даже малейшего представления о законах честного поединка и истинно джентльменских манерах, выдрал ему клок волос, а в довершение ко всему пнул еще и в колено. Роберт потом много раз повторял, что если бы девочки не мешали, этот мясник от него бы живым не ушел. Только я в этом не слишком уверена. Словом, случилось то, что случилось. Исход, разумеется, крайне болезненный для каждого уважающего себя мальчика.

Сирил уже снимал пиджачок, собираясь ринуться на защиту брата, когда Джейн обвила его ноги руками и с громким рыданием возопила:

– Не надо! Не надо. Иначе он тебя тоже побьет!

Вы, конечно, легко себе представляете, насколько польстило Роберту ее «тоже». Но даже это было совершеннейшей ерундой в сравнении с теми чувствами, которые охватили его, когда Антея бросилась между ним и пекарским мальчиком, обхватила сего нечестного и морально низкого драчуна за пояс и начала его уговаривать со слезами:

– О, пожалуйста, не бей больше моего брата! Он ведь не хотел ничего плохого. Это была лишь игра. Уверена, что ему сейчас очень стыдно.

Понимаете, как это было нечестно и несправедливо по отношению к Роберту. Ведь если бы пекарский мальчик имел хоть какое-то представление о благородстве и чести и внял униженной просьбе Антеи и ее извинениям, Роберт, как человек чести, лишился бы права свести с ним в будущем счеты. Впрочем, испытывай он и впрямь подобные опасения, они бы тут же развеялись в прах. Сердце пекарского мальчика было чуждо малейшего благородства. Бесцеремонно пихнув Антею, он пинками под зад погнал Роберта по дороге, сопровождая грубые свои действия столь же грубыми выражениями. В таком вот режиме оба достигли гравийного карьера, где этот циничный противник приземлил Роберта на груду песка со словами: