Александр Дюма - Сальватор

Кстати, само собой разумеется, ждал в этой комнате всегда только Жан Робер.

Вначале он начисто отказался сидеть в комнате, которая была, казалось, перенесена сюда из особняка господина де Моранда. И он так тонко, как это могут только избранные души, объяснил Лидии свое нежелание.

На что Лидия ответила:

– Доверьтесь мне, друг мой, и не старайтесь быть более деликатным, чем я. То, что я вам предлагаю, принадлежит мне, это – мое право.

А когда Жан Робер пожелал, чтобы ему объяснили поконкретнее насчет этого права, Лидия оборвала его.

– Доверьтесь моей щепетильности, – сказала она, – и не требуйте от меня большего. Ибо вы пытаетесь узнать от меня тайну, которая мне не принадлежит.

И Жан Робер, безумно влюбленный, закрыл на все глаза и стал посещать маленькую голубятню на улице Лаффит.

Именно там он проводил самые сладостные часы в своей жизни.

Там, как мы уже сказали, все было приятно, даже ожидание.

В эту ночь, как и во многие другие, он находился в том счастливом состоянии духа, когда сердце, наполненное очарованием и нежностью, с нетерпением ждало появления пленительного создания, которое он обожал. Он с трепетом поцеловал четки из слоновой кости, которые висели некогда на шее Лидии-ребенка, но тут послышался шорох пеньюара и приближавшиеся шаги.

Он сразу же узнал эти звуки и, не отнимая губ от четок, сделал полуоборот в сторону двери.

Поцелуй, который начался на слоновой кости, закончился на вздрагивающем лбу молодой женщины.

– Я заставила вас ждать? – спросила она с улыбкой.

– Ровно столько времени, сколько понадобилось птичке для того, чтобы прилететь в гнездышко, – сказал Жан Робер. – Но вы ведь знаете, Лидия, что боль измеряется не продолжительностью, а силой страданий.

– А счастье?

– О! Счастье нельзя измерить ничем!

– И поэтому оно длится много меньше страданий? Пойдемте же, господин поэт! Мне нужно вас поздравить.

– Да, но… – произнес Жан Робер, испытавший при входе в комнату госпожи де Моранд то же самое отвращение, которое он поначалу испытывал при появлении в голубятне. – Почему бы это не сделать здесь?

– Потому что мне хочется, чтобы для вас день закончился так же, как он начался: в обществе двух ваших почитательниц, в окружении цветов и в атмосфере ароматов.

– О, моя прекрасная Лидия! – произнес молодой человек, с любовью глядя на молодую женщину. – Разве вы сами – не благоухание и не очаровательный цветок? И разве для того, чтобы найти двух почитательниц, как вы изволили сказать, мне надо идти еще куда-нибудь? Мне достаточно и вас!

– Вы должны во всем подчиняться мне. Сегодня вечером я решила, что лавровый венок вы получите у меня. Итак, поэт, идите, или вы не получите этого лаврового венка.

Жан Робер осторожно высвободил руку из руки прекрасной волшебницы и, подойдя к окну, аккуратно отодвинул занавеску.

– Но, – сказал он, – дома ли мсье де Моранд?

– Он дома? – беззаботно переспросила Лидия.

– Конечно, – сказал Жан Робер.

– Вот как! – произнесла молодая женщина.

– И что будем делать?

– Что? Я вас жду… Ах, вы-то не летите ко мне, словно птица. Для вас недостаточно просто знака.

– Лидия, уверяю вас, что иногда вы меня просто пугаете.

– Почему же?

– Потому что я вас не понимаю.

– Вот как? Но не вы ли говорили: «На самом деле эта маленькая мадам де Моранд…»

– Не заканчивайте этой фразы, Лидия. Я знаю, что вы не просто очаровательная женщина, но и имеете честное сердце и нежную душу.

– Но вы все же в этом сомневаетесь… Господин Жан Робер, так идете вы или нет со мной ко мне домой? Я имею право привести вас к себе.

– И ваше право является тайной, которая вам не принадлежит?

– Да.

– К счастью, как это бывает со всеми тайнами, мне дозволено о ней догадаться!

– Я вам помогать не буду, и моя совесть останется чиста. Попробуйте догадаться…

– Мне кажется, что я уже догадался, Лидия.

– Что вы говорите? – произнесла молодая женщина, широко раскрыв глаза. Во взгляде ее было больше сомнения, чем удивления.

– Да.

– Ну, говорите.

– И если я попаду в точку, вы скажете мне: «Так оно и есть»?

– Да говорите же.

– Так вот: вчера я встретил вашего мужа на аллее, которая ведет в Мюэт.

– Он был верхом или в коляске?

– Верхом.

– Один?

– Должен ли я сказать правду?

– Говорите, дорогой мой, я не ревнива.

Госпожа де Моранд сказала это с такой откровенностью, что было ясно, что она говорит правду.