Александр Дюма - Сальватор

Спустя некоторое время в нескольких метрах от него из-под воды показалась голова второго заключенного, затем третьего, четвертого.

Внезапно вспыхнул свет и послышался звук выстрела: это стрелял часовой.

Крика слышно не было, но никто не вынырнул. И почти сразу же послышался звук падения в море тела человека. А через три секунды из-под воды показалась худая насмешливая физиономия Парижанина.

– Вперед! – сказал он. – Нельзя терять ни минуты. Это стреляли по номеру пятому.

– Плывите за мной, – сказал Пьер Эрбель. – И старайтесь не потеряться.

И пятеро беглецов во главе с Пьером Эрбелем быстро поплыли в открытое море.

Позади, на понтоне, поднялся ужасный переполох. Выстрел часового всполошил весь караул. Раздалось пять-шесть ружейных выстрелов. Стреляли наугад. Беглецы слышали свист пуль, но они, к счастью, никого не задели.

Очень скоро на воду была спущена лодка. На веслах сидели четверо гребцов. В лодку сели также сержант и четверо солдат с заряженными ружьями и примкнутыми штыками. Лодка устремилась вслед за беглецами.

– Если хотите, плывите в разные стороны, – сказал Эрбель. – И пусть нам улыбнется удача!

– Ладно! – ответил Парижанин. – Это – наш последний шанс.

Лодка качалась на волнах. Сидевший на носу моряк держал ярко горящий факел, свет которого позволял различить плавник дорады. Лодка неслась в направлении беглецов.

Внезапно слева от лодки раздался крик. Он напоминал стон морского духа.

Гребцы подняли весла, лодка остановилась.

– Помогите! Тону! – раздался чей-то испуганный голос.

Лодка развернулась влево и, изменив курс, поплыла в направлении, откуда доносились крики.

– Мы спасены, – сказал Эрбель. – Наш храбрый Матье, зная, что ранен, поплыл влево и приманивает их к себе.

– Да здравствует номер пятый! – сказал Парижанин. – Обещаю, что, когда достигну берега, выпью за его здоровье большую кружку вина.

– Ни слова больше, вперед! – сказал Эрбель. – Плыть нам еще долго, и не стоит сбивать дыхание.

И поплыл вперед, увлекая за собой товарищей.

В молчании проплыв минут десять, что должно было равняться расстоянию приблизительно в четверть мили, Эрбель произнес:

– А не кажется ли вам, что плыть стало труднее? Или я устал, или мы взяли немного вправо?

– Надо взять влево! – сказал Парижанин. – Мы попали в ил.

– Кто может мне помочь? – сказал один из пловцов. – Меня затягивает.

– Дай мне руку, друг, – сказал Эрбель. – Те, кто еще может плыть, тяните нас отсюда.

Эрбель почувствовал, как кто-то схватил его за руку. Резкий рывок вытащил его влево вместе с попавшим в ил пленником.

– О, боже, – сказал тот, оказавшись в чуть более жидкой воде. – Вот так-то лучше. Утонуть – это еще куда ни шло: это было бы по-моряцки. Но захлебнуться в тине – это похоже на смерть золотаря.

Беглецы изменили курс. Вскоре показались огоньки.

– Фортонская тюрьма! – сказал Эрбель. – Поплыли в ту сторону. Скопления ила находятся западнее. Так нам придется проплыть на пару миль больше, но иногда нам случалось делать и более длительные прогулки, хотя тогда и речи не было о спасении жизни.

В этот момент с борта понтона «Король Яков» взлетела ракета и раздался гром пушечного выстрела.

Это двойной сигнал означал, что произошел побег заключенных.

Спустя пять минут крепость Фортон ответила пуском ракеты и выстрелом пушки. Затем в море устремились две или три лодки, на носу каждой из которых сидел человек с факелом.

– Поплыли вправо! – сказал Пьер Эрбель. – Иначе они сумеют преградить нам путь.

– А как же ил? – спросил один из беглецов.

– Мы его уже миновали, – ответил Эрбель.

Они пять минут плыли в полной тишине, принимая правее. В тишине стало слышаться сопение одного из плывущих. Ему явно не хватало дыхания.

– Эй! – сказал Парижанин. – Кто это представляется морской коровой?

– Я устал, – сказал номер третий. – Чувствую, как мне не хватает воздуха.

– Перевернись на спину! – произнес Эрбель. – Я буду тебя буксировать.

Пленник перевернулся и некоторое время отдыхал в этом положении. Но вскоре снова стал грести.

– Что, уже отдохнул? – спросил Парижанин.

– Нет. Но вода такая холодная, что я замерзаю.

– Да уж, – произнес Парижанин. – До тридцати пяти градусов она явно не дотягивает.

– Подожди, – произнес Эрбель, подгребая одной рукой к номеру третьему и протягивая ему другой рукой флягу с ромом.

– Но я не смогу, – сказал тот, – одновременно держаться на плаву и пить.