Томас Майн Рид - Белый вождь

Вот почему тревога сжимала сердце девушки, метавшейся в поисках пропажи.

– Надо бы спросить Висенсу, – продолжала она. – Хотя очень не хочется. Я ей больше не доверяю. Прежде она была честной и искренней, а теперь стала фальшивой и лицемерной. К тому же, я поймала ее на явной лжи два раза. Что значит ее поведение?

Каталина с минуту подумала, прежде чем приняла окончательное решение.

– Нет, придется все же спросить ее. Может быть, она нашла записку и бросила ее в огонь, приняв за что-то ненужное. К счастью, она неграмотна, хотя другие могут прочесть за нее. Ах, я и позабыла, что она встречается с солдатом! А что, если она нашла записку и показала ему? Боже мой! Боже мой!

При этой мысли сердце Каталины забилось еще сильнее, она учащенно задышала.

– Это было бы страшное несчастье! – подумала она. – Что может быть хуже! Этот солдат мне не нравится – у него вид такой фальшивый, униженный, и, говорят, он дрянной человек, хотя и пользуется расположением полковника. Дай Бог, чтобы ему не попалась записка! Нечего терять ни минуты, надо спросить Висенсу.

И, подойдя к парапету, Каталина громко позвала:

– Висенса! Висенса!

– Я здесь, сеньорита, – ответил голос откуда-то из дома.

– Поди сюда!

– Слушаюсь, сеньорита.

– Скорее!

Молодая девушка в коротенькой юбке и кофточке без рукавов прошла через двор и взбежала по лестнице. Это была метиска, что доказывалось светло-коричневым цветом ее кожи, – дочь индейца и испанки. Черты ее лица можно было бы назвать приятными, но его выражение исключало всякую мысль о ее доброте и искренности, на нем скорее читались плутовство, злость и хитрость. Она вела себя дерзко и вызывающе, как человек, чувствующий себя виновным и знающий, что его вина раскрыта. С некоторых пор она проявляла дерзкую самоуверенность, не ускользнувшую вместе с другими переменами в ней от внимания ее госпожи.

– Что вам угодно, сеньорита? – спросила она.

– Я потеряла кусок бумажки, сложенный вдоль, не так как письмо, а как вот это.

Каталина показала девушке сложенный так же листок и продолжала:

– Не видела ли ты этой бумажки?

– Нет, сеньорита, – быстро ответила та.

– Может быть, ты вымела ее или бросила в огонь? Она могла показаться ненужной, и действительно, там только начерчен узор, который мне хотелось переснять. Как ты думаешь, ее не уничтожили?

– Не знаю, сеньорита, но уверяю, что я не уничтожала ее, не выметала и не бросала в огонь. Я же неграмотная, поэтому стараюсь откладывать все бумажки, которые нахожу, так как боюсь уничтожить что-нибудь нужное.

Объяснение метиски было наполовину правдиво. Она не уничтожила записку, не вымела и не сожгла. Висенса говорила прямо и с некоторой живостью и, по-видимому, обижалась, что ее подозревали в такой небрежности. Хозяйку вроде бы ответ удовлетворил, а заметила ли она тон Висенсы, сказать трудно.

– Довольно, это не слишком важно, – сказала Каталина. – Можешь идти.

Служанка вышла молча, но, спускаясь по лестнице, посмотрела на Каталину, уже стоявшую к ней спиной, и на губах ее мелькнула злобная улыбка. Она знала, что случилось с запиской, о чем она не сказала своей госпоже.

Каталина снова устремила взор на заходящее солнце, которое через несколько минут готовилось опуститься за Сьерру-Бланку. Через несколько часов должен был прийти Карлос, охотник на бизонов.

Робладо снова сидел у себя дома. И снова в его дверь постучались. Опять он спросил: «Кто там?» И опять прозвучал ответ: «Я». И снова он узнал голос и велел стучавшему войти. Хосе волчьими шагами вошел в комнату и раболепно отдал честь.

– Что нового? – спросил капитан.

– Вот вам новости, – ответил солдат, подавая капитану сложенную вдоль бумажку.

– Что же это такое? Откуда?

– Вы лучше узнаете, ведь я не умею читать. Я полагаю, это записка, которую сеньорита получила утром в церкви и которую поспешила прочесть, возвратясь от обедни. Висенса думает, что эту записку привезла крестьянка Хосефа с низовьев долины. Да капитан, наверное, сам увидит.

Не слушая объяснений Хосе, капитан быстро пробежал записку и соскочил с места с такой поспешностью, словно его кольнули иголкой.

– Живее пошли мне сержанта Гомеса и никому ничего не рассказывай! – воскликнул он, шагая по комнате. – Но будь и сам готов, потому что ты мне понадобишься. Сейчас же пришли Гомеса!

Хосе вышел так быстро, что даже поклонился на сей раз менее раболепно, чем обычно.

– Клянусь Небом, случай мне благоприятствует. Как легко захватить дурака, если любовь ставит ему ловушку. Свидание назначено в полночь, следовательно, я успею принять меры. Но куда же мне отправиться? Если бы знать место… Оно-то и не указано.