Томас Майн Рид - Белый вождь

Время было слишком дорого, чтобы тратить его на пустые слова. И Карлосу, и дону Хуану хотелось как можно скорее приступить к делу: может быть, в ту самую минуту девушка, обоим им родная и близкая, подвергается крайней опасности со стороны гнусного похитителя. Во что бы то ни стало надо поторопиться, чтобы успеть вовремя и спасти бедняжку!

Но каким образом спасти Розиту? Скрываться ли и бродить вокруг крепости, выжидая благоприятного случая, – это значило бы терять часы, а, может быть, и целые дни. Да, надо действовать открыто. Имеет же право брат потребовать возвращения сестры. Мысли путались, рассеивались, предположения мелькали самые ужасные. Какого случая и когда ждать? А если пройдет несколько дней? Дней – когда счет идет на минуты и секунды. С другой стороны, если открыто потребовать возвращения девушки, полковник может прибегнуть к лжи и уверткам и отказать в просьбе как абсолютно бессмысленной. Что же делать? Это было единственным средством, – по крайней мере, общество узнало бы о преступлении. Несмотря на унижение и рабство простых жителей, они, может быть, приняли бы сторону брата, требовавшего возвращения сестры, и кто знает, не пошли бы сами с требованиями вернуть Розиту и не заставили бы виновника возвратить девушку?

– Если мы не спасем ее, – воскликнул Карлос, скрежеща зубами, – я отомщу ее похитителю, пусть бы это грозило мне петлей!

– И я клянусь! – воскликнул дон Хуан, сжимая рукоятку кинжала.

– Почтенные мои господа, – сказал Антонио, – вы знаете, что я не трус, я ваш помощник и готов за вас пожертвовать жизнью, но это страшное дело! Здесь необходимо действовать крайне осторожно и осмотрительно, а иначе все погибло.

– Правда, – согласился Карлос, – я обещал матушке быть осторожным. Но что же нам делать? Как быть осторожным? Надо ли выжидать… О Господи!

И все трое замолчали; ни один подходящий план не приходил им в голову. Действительно, слишком сложным было их положение. Негодяй, державший Розиту в какой-нибудь глухой камере, не мог возвратить ее, не обнаружив своей виновности. За исключением двух-трех сообщников, солдаты гарнизона ничего не знали о гнусном похищении. Если бы Карлос вздумал прямо рассказать обо всем этом, его бы подняли на смех, схватили и подвергли бы наказанию. Чего ему было ждать от правосудия? Сан-Ильдефонсо подчинялся военному управлению, сохраняя лишь слабую тень гражданской власти, на которую нечего было рассчитывать невинному, она всегда поддержит его противника. При этом обвинение, выдвигаемое против Вискарры, основывалось на таких фактах, которые были известны только людям, часто общавшимся с индейцами, и которые никогда не поймут те, к кому можно было бы обратиться. Если бы полковник и решился оправдываться, то он легко объяснил бы, почему следы снова повернули к городу; Карлоса же сочли бы просто сумасшедшим. Уже по самой своей жестокости преступление казалось невероятным. И им никто не поверит.

Итак, ни с какой стороны ниоткуда не предвиделось успеха: выжидание гибельно, открытое обвинение бесполезно ввиду отсутствия власти, достаточно могущественной для его поддержки. Помощи ждать было неоткуда.

Однако охотник на бизонов нашел средство. Обдумывая положение некоторое время, ни с кем не разговаривая, он, видимо, придумав какой-то план, заговорил:

– Друзья! – сказал он твердым голосом. – Единственный способ возвратить сестру – это открыто потребовать ответа, прийти и сделать это не позже, как через час. Я не переживу часа, не попытавшись выручить сестру. Я придумал план, который, конечно, не из самых осторожных, но время не терпит, и у меня нет другого средства. Думать больше нет времени. Вы слушаете?

– Мы ждем!

– Безрассудно было бы нам всем, вооружившись, идти на крепость: там сто человек гарнизона, и наши двадцать тагносов, несмотря на самую отчаянную храбрость, не в состоянии превзойти сотни солдат гарнизона. Слишком неравные силы! Я поеду один.

– Один?

– Да, я постараюсь увидеться с Вискаррой. Мне больше ничего не надо. Он – тюремщик Розиты. Когда тюремщик спит, пленницу можно освободить. И он уснет!

И Карлос невольно схватился за рукоятку кинжала, висевшего на поясе.

– Он уснет, – продолжал охотник на бизонов, – и уснет очень скоро, если только судьба мне поблагоприятствует. Дальнейшее меня не беспокоит, мне не до того! Если сестра погибла, что значит жизнь для меня!

– Но как же ты добьешься свидания с ним? – спросил дон Хуан. – Он безусловно откажет тебе. Не лучше ли тебе переодеться? Возможно, тогда легче будет проникнуть к нему.