Томас Майн Рид - Белый вождь

Дверь была заперта на засов, но старуха, не спросив даже, кто там, отодвинула засов. Едва она показалась на пороге, как раздался страшный воинственный крик индейцев, и тяжелый удар томагавком по голове свалил ее на землю. Несколько индейцев, разрисованных самым устрашающим образом, в полной боевой раскраске и с перьями, размахивая оружием, вскочили с диким воем в комнату. Невзирая на отчаянную защиту пса, они схватили растерявшуюся, кричавшую от ужаса девушку, вынесли ее на руках и привязали на спине мула; потом, захватив все, что имело какую-нибудь ценность, подожгли ранчо и поспешно ускакали.

Когда Розиту переносили через порог, она не могла не заметить неподвижного, безжизненного тела матери и прежде чем ее увезли, увидела, как огонь распространялся по крыше их домика.

– Бедная матушка! – прошептала она. – Что с ней будет, великий Боже!

Через некоторое время после нападения на ранчо Карлоса или почти одновременно с ним индейцы появились перед домом дона Хуана, но там они ограничились только криками да тем, что пустили несколько стрел в дверь и на террасу. Это не испугало дона Хуана, но он испугался за своих друзей, к которым и отправился, как только индейцы удалились от его фермы. Вскоре он увидел зарево пожара. Кровь застыла у него в жилах; мысль, что Розите грозила опасность, повергла его в отчаяние, близкое к безумию, и в то же время усилила его отвагу. Он был пеший, но хорошо вооружен, и прибавил шагу с решимостью защищать до последней капли крови свою возлюбленную.

Когда он подошел к ранчо, старуха все еще лежала на земле, и багровый блеск горевшей кровли освещал ее бледное лицо. Огонь еще не коснулся ее, но через несколько минут она могла стать жертвой пламени. Дон Хуан перенес ее в садик и побежал в дом искать и звать Розиту голосом, исполненным отчаяния. В ответ на его тревожный зов послышались только треск пожара, свист ветра, крики филина и вой койотов.

Потеряв надежду отыскать молодую девушку, он возвратился к старухе и убедился, что она была лишь в обмороке. Он начал обрызгивать ей водой лицо, влил несколько капель в рот, и старуха начала приходить в себя. Дон Хуан взял ее на руки и с тоской в сердце направился к своему жилищу.

На другой день весть о ночном событии разнеслась по всей колонии и еще больше усилила ужас ее обитателей. Отряд улан, под руководством коменданта, шумно проскакал по городским улицам и после долгих разговоров и бесполезных разъездов будто бы отправился в погоню за индейцами, на чей след якобы напали и даже выяснили, что те должны были держать путь по нагорной равнине.

Однако в тот же день отряд возвратился с обычным донесением:

– Дикарей настигнуть не удалось.

Уланы объявили, что шли по следам до самого Пекоса, через который индейцы переправились по дороге к Льяно Эстакадо.

Известие это несколько успокоило жителей долины, потому что если хищники пошли по этому направлению, то – для того, чтобы догнать главные силы своего племени, которое, как всем было известно, охотилось где-то далеко. Значит, можно было предположить, что набеги и грабежи окончились.

Ближе к вечеру полковник Вискарра со своими уланами проскакал через весь город, возвращаясь после преследования индейцев.

Через час после возвращения улан к городу направлялась другая запыленная и утомленная от долгого пути кавалькада. Впрочем, к ней едва ли применимо слово кавалькада, ибо только один человек ехал верхом впереди каравана вьючных мулов, за которыми следовали повозки, запряженные быками. Весь вид этого человека, его одежда показывали, что этот человек – хозяин каравана. Несмотря на густую пыль, покрывавшую всадника и его лошадь, нетрудно было узнать Карлоса, охотника на бизонов.

Через час он остановится у двери своего бедного ранчо; еще час – и мать с сестрой бросятся в его объятия. Какая неожиданная радость для них, ведь они ожидали его не раньше, как через несколько недель. И какой неожиданный сюрприз для них – его неожиданный успех. Ему ведь очень повезло: замечательные мулы, ценный груз – теперь у него настоящее богатство! У Розиты будет новое платье, не из грубой домотканой материи, а из иностранной шелковой, и, кроме того, она купит себе мантилью, атласные туфельки и даже тонкие чулки, представляющее собой роскошь для большей части мексиканок. В таком костюме она будет выглядеть вполне достойной его приятеля дона Хуана. Старая мать тоже воспользуется его благосостоянием, она сможет бросить пить маисовый напиток, которому предпочтет чай, шоколад или кофе, что ей больше по душе!