Софья Сегюр - Сестра Грибуйля

КАПРАЛ. – Дорогая моя, милая мадмуазель Каролина, это невозможно! Мне нельзя покинуть пост; некому поручить охрану тюрьмы. Я ужасно огорчен, чрезвычайно расстроен необходимостью вам отказать: но долг прежде всего.

КАРОЛИНА. – Вы правы… Я забыла… Что же делать?

КАПРАЛ. – Может, мне послать Грибуйля?

КАРОЛИНА. – Верно! Правильно! Поскорее отправляйте Грибуйля и возвращайтесь.

Капрала не потребовалось просить дважды; он застал Грибуйля в зале и поручил ему скорее привести священника к умирающей Розе. Грибуйль кинулся было бежать, но предварительно вручил капралу корзинку.

– Берегите хорошенько, – сказал он, – тут наша еда; следите, чтобы кто-нибудь не съел… да и сами не трогайте.

КАПРАЛ. – Будь спокоен, дружок; никто сюда не сунется; а что касается меня, то я скорее бы умер от голода, чем обокрал твою сестру.

Капрал приоткрыл корзинку и добавил к лежавшей в ней скромной провизии половину цыпленка, два свежих яйца и горшочек смородинового желе; затем закрыл крышку, поставил корзинку в шкаф и вернулся к Каролине.

– Берегитесь Мишеля, – бормотала Роза, – он задумал преступление. У него есть ключ от задней двери вашего дома. Капрал, следите за ним; постарайтесь его поймать… Негодяй! Он обещал на мне жениться… а вместо этого убил… Каролина, не покидайте меня… Как мне хорошо с вами… Если бы еще пришел господин кюре!

КАПРАЛ. – Он придет, обязательно придет, Роза; Грибуйль отправился за ним!

И действительно, через десять минут появился сильно запыхавшийся кюре, не ведавший, что случилось. Увидев Розу, он понял, что ей осталось жить недолго, и, попросив Каролину с капралом выйти, остался наедине с умирающей. Каролина вышла в коридор, не желая далеко уходить от дверей; капрал принес ей стул и вернулся к Грибуйлю, который в тревоге искал свою корзинку.

– Вот она, вот она, – сказал капрал, открывая шкаф. – Я превосходный сторож, правда?

Грибуйль открыл корзинку и удивленно воскликнул:

– Кто сюда все это положил?

КАПРАЛ. – Это я, дружок… Ведь вы первый день дома, еще ничего не устроено… К тому же, Каролине некогда будет приготовить мясо… Вот я и позволил себе… кое-что добавить.

ГРИБУЙЛЬ. – Спасибо, капрал. Да, действительно, вы добрый друг. Я виду не показываю, но ужасно как вам признателен. Я не знаю, чего бы я не сделал для вас… Вот, честное слово, дал бы себя убить за вас, правда, даже с удовольствием!

КАПРАЛ. – Лучше не умирать, мой дорогой Грибуйль, а жить для нас. Ведь Каролина была бы несчастна, если бы тебя больше не увидела.

ГРИБУЙЛЬ. – Она бы плакала, но… ведь вы бы ее утешили, правда? Вы заменили бы ей брата… Пообещайте это, друг мой.

КАПРАЛ. – Да, я обещаю это, Грибуйль; я был бы предан ей, я бы ее никогда не покинул… если бы она захотела, во всяком случае.

ГРИБУЙЛЬ. – О! Она бы очень даже хотела; она вас ужасно любит; я-то сразу вижу, когда речь о вас.

КАПРАЛ. – Что ты видишь, когда речь обо мне?

ГРИБУЙЛЬ. – Что ей приятно о вас говорить, она сразу улыбается и успокаивается… Если бы вы были всегда рядом с ней, вместо меня, я вполне согласился бы умереть.

КАПРАЛ. – Почему ты все твердишь о смерти, дружок? Ты же молод и хорошо себя чувствуешь.

ГРИБУЙЛЬ. – Да, но, когда я засыпаю, то вижу маму, она так красива, так красива, в таком сияющем свете; вокруг нее много таких милых ангелов! И они все меня зовут; собираются вокруг меня и никак не могут взять с собой. Вчера я пытался уйти с ними, но никак не удавалось; тогда один, ангел, весь в огне, которого другие называли ангелом смерти, коснулся меня; вы пришли, перерезали веревки, которые привязывали меня к земле, и я улетел вместе с ангелами, и они унесли меня к маме. Я был очень рад… И еще… вы не знаете… когда я оказался рядом с мамой, то увидел Жако, он удирал и глядел на меня такими злыми глазами! Ангелы его прогоняли; это было так смешно! Он пытался везде пролезть и не мог… Я так смеялся и чувствовал себя так хорошо!.. О! так хорошо, что хотел бы там и остаться… Вот почему я хочу умереть и вот почему я думаю, что умру.

Капрал слушал Грибуйля, поглаживая усы; оба погрузились в молчание и размышления.

– Странно! – произнес наконец капрал вполголоса. – Неужели это… предупреждение… предчувствие? Бедная Каролина! Ей нельзя оставаться одной.

ГРИБУЙЛЬ. – Правда ведь, ей нельзя оставаться одной? Вот и я вам то же сколько раз говорил. Нужно, чтобы с ней были вы или господин Дельмис… Помните, вы же это обещали.

КАПРАЛ. – И еще раз обещаю, самым искренним, самым серьезным образом, как брату!