Софья Сегюр - Сестра Грибуйля

– Роза, Роза, где ты? Зачем ты убрала лестницу?

Роза – ибо это была она – приоткрыла входную дверь и ответила таким же полушепотом:

– Зачем ты меня зовешь? Чего надо?

МИШЕЛЬ. – Я зову, чтобы спуститься, черт возьми! Какого черта ты убрала лестницу?

РОЗА. – Я ничего не убирала; тут она, твоя лестница.

МИШЕЛЬ. – Раз я говорю, что ее тут нет, значит, нет! Негодяйка, – добавил он про себя, – ты мне ответишь за такие штуки.

Роза открыла дверь, вышла и на ощупь направилась к месту, где стояла лестница; не обнаружив, сделала несколько шагов, споткнулась и упала сверху на нее.

РОЗА. – Вот где она! Свалилась.

МИШЕЛЬ, грубо . – Быстро ставь обратно.

Роза вновь подняла лестницу и прислонила ее к чердачному лазу, чтобы Мишель мог спуститься. Спрыгнув на землю, тот схватил Розу и осыпал ее градом ударов заранее приготовленной палкой. Сначала были слышны только негромкие стоны и мольбы; но по мере нарастания силы и ярости ударов раздались вопли, сначала сдержанные, но все пронзительнее и ужаснее.

– Мерзавка! – вскричал он. – Хочешь, чтобы меня сцапали? Заткнись, старая хрычовка!

Капрал, увидев, что наказание оказалось чересчур жестоким, и опасаясь за жизнь Розы, выскочил из своего укрытия; прежде чем он успел схватить Мишеля, тот узнал его и нанес последний удар по голове Розы с воплем:

– Сволочь, ты меня продала!

Роза упала без движения; капрал, с помощью товарища, схватил Мишеля и менее чем за минуту крепко его связал. По приказу капрала жандарм поднялся на чердак и принес оттуда потайной фонарь.

– Зажгите свечу в доме, – сказал капрал, – перенесем женщину на постель, если тут есть что-то подобное; что касается этого типа, он хорошо связан, пусть остается здесь, пока закончим обыск, это долго не затянется.

Капрал поднял Розу, у которой только легкие судороги обнаруживали признаки жизни; он положил ее на постель в углу и принялся обыскивать дом. В комнате, где лежала Роза, не нашлось ничего, но в угловом чулане, в шкафах и особенно на чердаке они обнаружили залежи разнообразнейших вещей; узел Грибуйля не был еще разворошен; его только успели развязать и раскрыть; все было на месте. Капрал узнал вещи, принадлежавшие Каролине и Грибуйлю, но не стал ничего трогать, пока не будет зафиксирован факт кражи.

– Отправляйтесь за подкреплением, нужно увести Мишеля и отнести Розу, – сказал капрал, – приведите Бурдона.

Жандарм ушел; капрал остался охранять пленников: один сидел связанный, другая лежала в полуоглушенном состоянии – опасности побега не представлялось.

В ожидании товарищей капрал с озабоченным видом прохаживался взад и вперед, то убыстряя, то замедляя шаг, то останавливался, разговаривая сам с собой. Наконец, справившись с волнением, он произнес:

– Посоветуюсь с господином мэром, это разумный человек; сделаю, как скажет. Он любит бедных сирот и поможет им.

Наконец явились жандармы; соорудив носилки для Розы, они отправились за Мишелем, чтобы развязать ему ноги. Каково же было их удивление, когда они не обнаружили пленника! Пока капрал прогуливался, полностью углубившись в свои мысли, Мишель перетер веревку, которая связывала его руки, скребя ее об угол дома; освободив руки, он быстро избавился от ножных пут; распластавшись на земле, прополз подальше от дома, вскочил и пустился бесшумно идти, а затем бежать и вскоре оказался вне досягаемости.

Отложив преследование, полицейские вернулись к Розе, отнесли ее в жандармерию, положили в комнате рядом с тюремной камерой и вызвали врача; тот нашел ее состояние очень тяжелым; удар по голове был особенно опасен для жизни; все тело оказалось в синяках, многие были уже застарелыми; это свидетельствовало, что Роза не раз подвергалась наказаниям от сообщника, ставшего тираном.

Г-н Дельмис и Грибуйль вернулись домой. На следующее утро, позавтракав и передав хозяйство новой служанке, Каролина с братом собрали остатки вещей и вышли, чтобы вернуться в свой дом и уже больше никогда его не покидать. Перед уходом они попрощались с семейством и выслушали ласковые слова от детей, трогательные – от г-на Дельмиса и очень холодные – от г-жи Дельмис. По дороге домой Грибуйль без конца поглядывал на печальное лицо Каролины и пытался развлечь ее рассказом о том, что произошло накануне между ним, г-ном Дельмисом и капралом. Каролина улыбалась, сжимала руку Грибуйля и снова уходила в мысли об их плачевном положении.