Андрей Мартьянов - Охранитель

— Потрясающе, — Рауль взъерошил пятерней волосы. — Похищение души из тела?

— Поговорите с ним, мэтр. С Гийомом.

— Что? Как??

— А это вам лучше знать, — инквизитор сохранял самый невинный вид. — Возьмите, пригодится…

Брат Михаил бросил на стол томик в черной обложке бычьей кожи с железными накладками и одним багровым рубином посередине.

— «Книга Анубиса»? — Рауль едва не онемел, открыв первые страницы. — В переводе на латинский Публия Вергилия Марона? Это отлучение и вечное проклятие без права покаяния! Вы с ума сошли! Откуда она у вас?

— Ремесло обязывает, — туманно ответил Михаил Овернский. — Почему бы не обмануть зло, использовав его в пользу добра? А насчет отлучения и анафемы не беспокойтесь — даю вам индульгенцию, во имя Отца, Сына и Духа Святого. Это в моих полномочиях. Если сомневаетесь — загляните завтра в коллегиату, впишу ваше имя в пергамент заверенный самим Папой. Вы что, не доверяете Апостольскому понтифику?

Мэтр только глаза закатил.

— Txar Gizaki! Txar! Ez ikutu!

— И не мечтай, — Рауль, от души тряханул за шиворот некую тварь, отдаленно напоминавшую енота с жесткой взъерошенной шерстью странного голубовато-стального цвета. Огромные, будто у совы, янтарные глазищи существа не выражали ничего, кроме ярости и смятения. — Что мне с тобой делать, Etxeko? За живого артотрога в Сорбонне или Болонье интересующиеся отвалят ливров двести — целое состояние.

— Txar! Ez ikutu! — повторило нелепое создание на цокающем наречии. В уголках глаз появились крупные слёзы.

— Не разжалобишь, — твердо сказал мэтр. — Не на того напал. Прекрати говорить на Euskara — живешь среди людей, значит знаешь французский. Ну?

— Отпусти, — пискнул артотрог. — Отдам клад.

— Знаю я ваши клады, — не меняя резкого тона ответил Рауль. — Полсотни медных римских монет? Какой-нибудь сгнивший хлам, оставшийся от атребатов? Оставь себе. Давай-ка мы вот как сделаем…

Etxeko — в просторечии «не-человек», домовой, не без труда изловленный мэтром в полуподвальной алхимической лаборатории, — был старательно обвит шнуром из конского волоса, на который Рауль изначально наложил заклинание «Non adsume», лишавшее возможности двигаться. Говорить, слушать и смотреть — сколько угодно, но пока не применены разрушающие чары, с места не сойдешь. В случае с быстрыми, юркими и очень осторожными домовыми, как раз то, что и требуется.

Охота на Etxeko продолжалась без малого трое суток. Рауль твердо знал, что жилище госпожи Верене облюбовал артотрог-паразит, — во время медитаций синяя аура домового различалась моментально, — но одно дело знать, что тварь шныряет в простенках, на чердаке или в подвале, и совсем другое, познакомиться с ней лично. Без чародейства выловить артотрога невозможно — за тысячелетия, проведенные рядом с человеком малыши научились избегать взгляда Gizaki, обманывая их с помощью врожденных магических способностей и несложных мороков.

Существенный вред домовые способны причинить только в случае, если устраивали многочисленную колонию — четыре-пять Etxeko могли разойтись не на шутку, вырезая курятники (как-никак артотроги плотоядны), ночами бесчинствуя на кухнях и зло подшучивая над хозяевами-людьми. Про их гнусную привычку тащить все, что плохо и хорошо лежит — особенно если это блестящая красивая вещица, — лучше не упоминать.

«Задобрить» домовых традиционными способами наподобие мисочки с парным молоком или оставленной возле лестницы в подпол монетки можно далеко не всегда: Gizaki для них враг, а обращаться с врагами по-доброму волшебные существа не приучены. То, что большинство артотрогов спокон веку кормились у человеческого жилища, напрочь разучившись жить самостоятельно, в расчет не принимался — люди есть «младшая», сиречь неполноценная раса, значит и обращаться с ними надо соответственно.

Встретить семью домовых по нынешним временам сложно: в огромных замках вроде парижских Консьержери и Лувра зачастую обитает сразу несколько Etxeko (причем они враждуют между собой, оспаривая территорию), но в целом артотроги вымирают — даже при колоссальном с человеческой точки зрения сроке жизни в два-три столетия найти пару и обзавестись потомством получается не у каждого.

Вот и этот, похоже, старый одиночка. Матёрый и видавший виды. Сложно с ним будет.

— Побеседуем, — сказал Рауль, поместив обездвиженного домового на стол рядом с ретортами. Сам уселся напротив. Скрестил руки на груди. — Ты здесь один?